Упельсинкина страница
Мысли

Марина В. Воробьева,
E-mail: info@upelsinka.com

Перспективы развития религиоведения в современной России

В 2002 г. научно-исследовательским Центром религиозной литературы Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы (ВГБИЛ) им. М.И. Рудомино был издан сборник материалов конференций 2000-2001 гг. "Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России" (1).

Постановка вопроса о проблемах современного религиоведения в России представляется нам чрезвычайно важной, поскольку, на наш взгляд, в настоящий момент российское религиоведение по-прежнему не имеет четко обозначенных позиций. Возникшее на Западе в качестве самостоятельной дисциплины, религиоведение на российской почве то и дело вынуждено отстаивать свои права, защищаясь от посягательств как со стороны теологии, так и со стороны атеизма. Именно по этой причине религиоведение нуждается в разработке конкретной методологии, которая воспрепятствовала бы заведомо ложной трактовке задач и целей религиоведения, а также учла бы его специфические особенности в условиях современного российского общества.

Предлагаемый читателю сборник содержит тезисы докладов более двадцати участников двух конференций и, в целом, отражает ситуацию, сложившуюся в отечественном религиоведении. Об академическом религиоведении и его отличительных особенностях, о концепции и методологии, о задачах преподавания религиоведения в различных регионах России и даже о возможности существования так называемого "военного религиоведения" говорят заведующие кафедрами, и преподаватели различных вузов России. Обратимся к данным материалам и попытаемся проанализировать пути, согласно которым, по мнению участников конференций, должно идти религиоведение в России.

Открывает сборник доклад начальника Отдела по религиозным и национальным вопросам Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации М.И. Одинцова, размышляющего о судьбе светской школы в России с 60-х гг. XIX в. до 80-х гг. XX в. (2) Богатый ссылками из государственных архивов, доклад содержит в себе глубокий анализ причин появления и расцвета светской школы. Автор рассказывает о противостоянии религиозной и светской школ на протяжении российской истории. На фоне столь подробного изложения исторических фактов кажется странным, что повествование автора прерывается 1938 годом, а дальнейший период - до середины 80-х гг. ХХ в. - так и остается неосвещенным. Несмотря на это, главной заслугой автора, на наш взгляд, остается попытка отразить "светское" как "внеконфессиональное", стремящееся к адекватному изложению и полагающее необходимым условием свободу совести.

Об интеллектуальном опыте современного человека в религиозной сфере говорит ведущий сотрудник Института мировой экономики международных отношений РАН Е.Б. Рашковский. Предложенная им методология основывается на идее "непреложной ценности тонкой корреляции несхожих интеллектуальных сфер" (3). Е.И. Рашковский полагает, что религиозная сфера, несмотря на свою автономность, должна быть одновременно соотнесена с прочими сферами человеческой деятельности. Облик преподавателя религиоведения, по мнению автора, должен быть толерантным, широко эрудированным, а главное - "внутренне пластичным", что позволит полнее ощутить "разность потенциалов" в религиозном опыте.

Подобные методологические указания могут служить лишь введением, но, увы, ничего не дают для понимания религиоведческой дисциплины в целом.

По мнению В.В. Аржанухина, заведующего кафедрой Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (Санкт-Петербург) культурологический подход, ныне активно практикующийся в религиоведении, "связан с большими теоретическими издержками"(4). Культурологическое, полагает автор, не должно доминировать над "гражданскими перспективами общества" (5). Религиоведение, не имеющее выхода "к публичной сфере", "лишает общество собственного духовного содержания" (6), что по мнению автора является основной причиной выпадения из поля зрения академического религиоведения проблем, возникающих в общественно-религиозных отношениях (7). В этом случае преподавание религии, считает В.В. Аржанухин, "лишается социальной воли и энергии", а впоследствии дает возможность академическому религиоведению, идущему по пути культурологического направления, отделить религию от общества (8). Поистине странным представляется это заявление в устах заведующего кафедрой. Ведь, по сути, религиоведение, как комплексная дисциплина, призвана объединять в себе различные направления, в том числе и социологическое, рассматривающее связь между религией и обществом.

По мнению В.В. Аржанухина, религия должна быть публичной ради увеличения общественной солидарности, которую автор прочно связывает со стабильностью гражданского общества. По нашему глубокому убеждению, таким путем можно достичь лишь политизации религиозной сферы. Да и в целом теория так называемого "гражданского плюрализма", которую отстаивает автор, не может не настораживать - слишком уж явные в ней прослеживаются параллели.

Доцент кафедры философии Московского государственного социального университета, Советник Российской Федерации 2-го класса при Президенте Российской Федерации по вопросам церковно-государственных отношений А.Н. Лещинский в своем докладе опровергает точку зрения предыдущего автора. Рассматривая религию как часть культуры, А.Н. Лещинский утверждает, что внимание религиоведения сосредоточено "на изучении роли и места веры в жизни социума" (9); и это, по его мнению, является одной из методологических основ религиоведения. Другой, не менее важной, основой становится объективность религиоведения, которая не может быть помехой Законодательству о "Свободе совести и религиозных объединениях". Объективная информация полезна для всех, полагает автор, "и для верующих, и для неверующих, а среди верующих - для преподавателей самых разных религий" (10).

В конце своего доклада автор, обращаясь к культурнотранслирующей функции религии, выводит ее на первый план. Это позволяет ему признать необходимость уделять большое внимание православию, как "культурнообразующей основе населения" центральной России (11). О правомерности постановки вопроса о "большинстве" населения с христианско-православными корнями мы будем говорить ниже, а пока что рассмотрим несколько материалов сборника, в которых идет речь о методологии религиоведческой науки в целом.

Доклад "О методологии религиоведения", представленный заместителем декана Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета П.Л. Гроховским, заслуживает отдельной оценки, поскольку не дает практически ничего для понимания этой методологии (12).

Прежде всего, обращают на себя внимания аспекты религиоведения, выделенные П.Л. Гроховским, где наряду с социологией, психологией, философией религии, языкознанием, этнографией и юриспруденцией в качестве отдельного аспекта автором выделена экономика (?), но почему-то оставлены без внимания история и феноменология религии.

Поиски некоей универсальной религии подталкивают автора к методу сравнения и сопоставления отдельных религий. Однако метод этот, по мнению самого автора, весьма трудноосуществим на практике, ибо отдельные "портреты" характерных представителей рода "религия" (когда это, кстати, религия стала "родом"?) мало изучены, сетует автор, и требуют дополнения (13). В качестве таких "портретов" П.Л. Гроховский выделяет христианство, ислам, буддизм, иудаизм, китайские учения и анимизм, который, впрочем, он ошибочно отождествляет с шаманизмом.

Очерчивая методологические указания изучения неавраамических религий, П.Л. Гроховский говорит о необходимости взгляда на религию "изнутри" (язык, морфология, категориальный аппарат) и пути сопоставительного анализа религий. Главное, чем, по мнению автора, должен руководствоваться исследователь религии - "дух терпимости и толерантности" (14). Это, по всей видимости, основное научное откровение самого автора.

Объективные культурологические позиции, по мнению профессора кафедры философии Пермского государственного технического университета М.Г. Писманика, являются исходными для светской школы (15). Предметы, введенные Министерством Образования Российской Федерации в начале 90-х гг. (к их числу относится и религиоведение) вполне соответствуют данному методологическому требованию. Напротив, Закон Божий и богословие, за введение которых в настоящее время активно выступают православные священнослужители, склоняют учащихся к определенному вероучению. В качестве подтверждения своих слов автор обращается к православному Богословскому словарю, где говорится, что "под именем Богословия разумеется вся совокупность наук, имеющая своим предметом Бога, как Он открыл себя в христианских религиях, и божественное домостроительство в обширнейшем смысле, иначе - весь состав наук о христианской религии" (16) . Т.о., мы можем увидеть, что богословие, апеллирующее к Божественному Откровению, является строго конфессиональной дисциплиной.

Не соглашаясь с мнением В.В. Аржанухина, М.Г. Писманик убежден, что религиоведение изучает религию "как специфичный феномен истории и культуры" (17). Религиоведение есть объективное и непредвзятое знание, и это в корне отличает его от теологии. Автор соглашается с тем, что определенные преимущества и недостатки есть как у верующих, так и у неверующих религиоведов (18). В этом случае плодотворную роль будет играть сотрудничество тех и других.

Говоря о религиоведении как о самостоятельной научной дисциплине, автор выявляет ее главные отличия от теологии и отвергает обвинения тех, кто утверждает, что религиоведение тождественно атеизму.

Не напрасно автор опасается внедрения "церковного цензора в школу" (19). Подтверждение отрицательного отношения Русской Православной Церкви к религиоведению и непонимание целей и задач этой науки мы находим в словах патриарха Алексия II, обращенных к участникам Восьмых Рождественских чтений, которые проходили в январе 2000 г.): "Надо пытаться на уровне Министерства образования вводить в учебные государственные учреждения курс теологии или основ православной культуры. Мы категорически против предмета "религиоведение", потому что этот предмет чаще всего преподают бывшие преподаватели научного атеизма, и происходит размывание основы Православия. Чаще всего в предмете "религиоведение" даются знания "обо всем понемножку" и нет возможности дать курс православной культуры, православного вероучения" (20).

Вопрос о введении курса православной культуры в светскую школу по-прежнему остается открытым, но приведенная нами цитата как нельзя лучше демонстрирует, насколько актуальной представляется проблема объективного изучения религии как среди противников религиозной науки, так и среди ее сторонников.

О религиозном дискурсе в сфере российского образовательного пространства говорит старший преподаватель кафедры философии и психологии Тверского государственного технического университета и кафедры теории и истории культуры Тверского государственного университета С.В. Рассадин (21). Освободившееся место партийной идеологии должно быть заполнено, и именно в этом, по мнению автора, заключается причина предельной ангажированности и широкой популярности "дискурса религиозности".

"Дискурс умолчания" и "дискурс религиозной интеграции" (22) одновременно воздействуют на современное российское образовательное пространство. Кафедры теологии, открывающиеся на территории государственных вузов, активное строительство храмов при поддержке вузовского руководства, усиление внимания к борьбе с сектантами, а главное - стремление Русской Православной Церкви выделиться на фоне других религий - вот то, что по мнению автора четко свидетельствует о претензии Русской Православной Церкви на исключительность своего варианта религиозного дискурса. Клерикальный дискурс в настоящее время активно транслируется в светские учреждения, пытаясь заменить собой все другие виды дискурсов.

Автор говорит об ухудшении положения дисциплин религиозного цикла и делает вывод о том, что в настоящий момент государственное образование не обладает способностью к позитивному диалогу и "поддерживает претензии РПЦ на интеграцию религиозного компонента в систему российского образования" (23).

Доцент кафедры новейшей отечественной истории и социологии Кубанского государственного университета И.Г. Тажидинова (Краснодар), обращаясь к теме этики социологии религии, говорит о недопустимости религиозных предпочтений религиоведов, если они мешают религиоведческому исследованию (24). Для социологов, считает автор, одинаково неприемлемы как агрессивно антирелигиозная, так и теологическая позиция, т.к. в обоих случаях исследование религии становится инструментом для достижения определенной цели (25). О необходимости так называемой "аналитической перспективы", избегающей двух крайностей свидетельствуют Э. Дюркгейм, М. Вебер, Г. Зиммель и др. Обращая внимание на принцип толерантности, как на основу для исследования религии, автор говорит о недопустимости насмешек над предметом изучаемой веры.

И.Г. Тажидинова также выражает озабоченность в связи с ростом религиозной активности в преподавательском составе Кубанского региона и обнаруживает попытки навязывания учащимся религиозной веры, в частности - православия (26). Подчеркивая полиэтничный фактор Кубанского региона, автор опасается, что подобная тенденция может привести к росту напряженности между людьми разных национальностей" (27) .

о. Георгий Чистяков - директор Научно-исследовательского центра религиозной литературы и изданий русского зарубежья ВГБИЛ (Москва) и священник храма свв. Космы и Дамиана. Доклад о. Георгия посвящен сути религиозности и миру между исповеданиями (28).

Главное "уязвимое место" студента-религиоведа, считает автор доклада, - непонимание феномена религиозности, что неизбежно влечет за собой непонимание самой сущности религии.

О. Георгий раскрывает понятие религиозности, обращаясь к работам А.Д. Лосева, Н. Гумилева, Э. Фромма и др. Не предлагая конкретных методик, автор, однако, настаивает на том, чтобы курс религиоведения включал в себя тему религиозности, которая бы наполнила смыслом современную религиоведческую дисциплину.

Доцент кафедры философии, социологии и истории Воронежского Государственного архитектурно-строительного университета М.А. Жеребятьев, в своем докладе говорит о воздействии религии на культуру посредством религиозных и светских институтов (29). Призыв, выдвигаемый Московской Патриархии РПЦ о воцерковлении культуры есть ответ Церкви на процесс секуляризации, считает автор. Именно этим и объясняется попытка введения неким "православным большинством" общеобразовательного предмета "Основы православной культуры". Однако на деле "инициаторами введения подобного предмета в учебную программу гораздо чаще выступают руководители и функционеры системы образования" (30), позиция которых более прагматична. По мнению автора, речь идет не о религиозных целях, а о "формировании высоких моральных качеств личности и освоении ею богатств художественной культуры" (31).

Если согласиться с мнением автора по этому вопросу, то непонятно, как быть в случае, когда светское и религиозное сталкиваются с этноконфессиональным фактором. Можем ли мы говорить об "освоении богатств" русской православной культуры, находясь иной национальной среде?

Прежде чем говорить о необходимости введения теологии в систему государственного образования в России, мы должны получить ответы на интересующие нас вопросы, поскольку неоднозначное их решение может привести к хаосу в науке и образовании. Заведующий кафедрой культурологии и религиоведения Поморского государственного университета им. М.В. Ломоносова (Архангельск) Е.И. Аринин обозначает их как: отношение православия к культуре, к другим религиям, к свободомыслию, к атеизму, к экстремизму. Эти позиции должны иметь официальное истолкование со стороны Русской Православной Церкви, считает автор (32).

Православие предстает в качестве "нетрадиционной" религии не только для Архангельска (в данной области преобладает лютеранское вероисповедание), но и для многих других городов России, в связи с чем моноконфессиональный состав студентов, по мнению Е.И. Аринина, представляется невозможным.

Автор видит идеальное решение в гуманистическом мировоззрении, представляемом им как " новый тип образа жизни человечества, характеризующийся принципиальной, неустранимой плюралистичностью, чреватой постоянной возможностью утверждения нового монизма, новой формы универсальной мироориентации, нового концептуального субстанционализма, самоутверждающихся только посредством свободного и искреннего приятия" (33). Только в этом случае, по мнению Е.А. Аринина, возможно два пути трансляции религиозности: через теологию и через религиоведение. Нетрудно заметить, что сам автор отдает предпочтение религиоведению, которое, по его убеждению, является плодотворной областью для диалога и исключает в себе миссионерство и прозелитизм (34).

Споры о возможном введении предмета "Основы православной культуры" в светские учебные заведения не оставили безучастными представителей различных регионов России. Подобной перспективой обеспокоены Уфа, Благовещенск, Екатеринбург и другие города. Представители вузов по всей России делятся своими сомнениями относительно правомерности решения так называемого "большинства", которое в данном случае представлено по национальному признаку (русские).

При этом, как показывают статистические данные, приведенные зав. кафедрой новой и новейшей истории Башкирского государственного университета А.Б. Юнусовой (Уфа), само "большинство" не всегда исповедует христианскую религию (35). Так, например, в Приволжском федеральном округе православные приходы составляют лишь 48% всех религиозных объединений в округе (36). Статистические данные по общей численности населения округа отражают полиэтничный и поликонфессиональный состав этого региона (более 100 национальностей, 58 конфессий (37)). Исходя из этого, нетрудно понять, что любые попытки отклонения от курса прав и свобод по отношению к другие религиям могут обернуться межнациональными и межрелигиозными конфликтами. В целом, А.Б. Юнусова удовлетворена курсом политики современного руководства республики по отношению к религиям, однако, по мнению автора, существующую ситуацию может нарушить введение преподавания "традиционно-религиозной" теологии.

Ни Приволжский федеральный округ, ни другие российские регионы не могут быть названы моноконфессиональными (38). Даже в Москве, несмотря на преобладающую численность русского населения (39), проживают представители 120 национальностей и в связи с этим мы можем судить об огромном количестве исповедуемых религий.

Так какую же теологию преподавать студентам? Как быть в тех регионах, где половина учащихся относит себя к "этническим мусульманам", а половина - к "этническим христианам" (40) .

Можем ли мы вообще говорить о православии, как о доминанте для христианского населения России? Христианство в России представлено большим количеством общин и включает в себя не только Православную, но и Римско-Католическую, Русскую Православную Старообрядческую, Методистскую, Реформатскую и Харизматическую и другие Церкви (41).

Автор справедливо опасается, что вслед за введением курса теологии будут введены и другие оценочные предметы.

А.Б. Юнусова полагает, что Русская Православная Церковь по вполне понятным причинам озабочена происходящим. Низкий образовательный уровень священнослужителей отталкивает потенциальных прихожан. В сложившейся ситуации автор предлагает иной путь: введение гуманитарных предметов в религиозные учебные заведения, что, безусловно, способствовало бы повышению уровня учащихся теологов. Это привело бы, по мнению автора, к решению двух государственных задач: просвещению общества и повышению образовательного уровня священнослужителей (42) .

Вот только будет ли принят во внимание церковными иерархами призыв: "не теологию в вузы, а светские общеобразовательные, в первую очередь, гуманитарные дисциплины - в религиозные учебные заведения (43).

В своем докладе "Религиоведение в контексте дальневосточного фронтира" А.П. Забияко, зав. кафедрой религиоведения Амурского государственного университета (Благовещенск) говорит о том же поликонфессиональном факторе, формирующем ситуацию на Дальнем Востоке (44). На фоне проведенного автором опроса можно говорить об этнорелигиозном плюрализме, который отличает значительную часть опрошенных (45). В настоящее время на территории края мы можем наблюдать широкий конфессиональный спектр. Наряду с христианством (православие, католицизм, протестантизм) здесь представлены такие религии, как ислам, вайшнавизм, бахаизм. Активно экспансируются как традиционные (конфуцианство, даосизм, буддизм), так и нетрадиционные ("Фалуньгун") движения Китая. В силу этих особенностей дальневосточного религиоведения, наряду с необходимостью изучения религий запада (христианство) автор видит необходимость изучения китайских религий. Именно по этой причине автор указывает на сравнительное религиоведение как на основной предмет, способствующий объяснению этнических процессов на Дальнем Востоке.

О необходимости "внешней" и "внутренней рефлексии" говорит доцент кафедры философии и социологии Калмыцкого государственного университета М.П. Биткеев (Элиста) (46). На примере буддизма автор демонстрирует тот факт, что посредством абстрактного изучения религий зачастую происходит подмена понятий и искажение главнейших аспектов учения. Соглашаясь с предыдущими докладчиками в необходимости диалога религий, автор, однако, подчеркивает, что сравнительные сопоставления могут привести к превратному пониманию аспектов религиозного учения. По мнению автора, опыт религиозного переживания может быть получен путем духовно-интеллектуального поиска.

О фактах примитивизации и искажений принципов религиозных учений как в средствах массовой информации, так и в учебных пособиях говорит и Л.Е. Янгутов, зав. отделом философии и религиоведения института монголоведения, буддологии и тибетологии СОРАН, декан Восточного факультета Бурятского государственного университета (Улан-Удэ) (47). Религиоведению необходимо выработать учебно-методическую базу, которая обеспечит объективность исследований - считает Л.Е. Янгутов.

Главный научный сотрудник Института философии и права Уральского отделения РАН г. Екатеринбург Е.А. Степанова в своем докладе возвращается к главному аргументу православного христианства в России - к аргументу его "традиционности" (48). Возможно ли использовать понятие "традиционность" применительно к христианству? "Христианство, представляющее собой разрыв традиции и осуществление истории, стремящейся к "концу времен", по своей сути "традиционным" быть не может" (49). Это убеждение позволяет автору перенести дискуссию о традиционности из области религии в область политики. Основным фактором общего кризисного состояния религии в современном мире, по мнению Е.А. Степановой, является фактор "вовлеченности религиозных организаций в политический процесс" (50). Е.А. Степанова твердо убеждена, что политические интересы не способствуют повышению авторитета религии. Интимный акт обращения в веру "не может быть данью моде, уступкой духовным поветриям или способом выражения социально-политических приоритетов" (51). Да и в целом, осознание своей мессианской исключительности, свойственное российскому менталитету, по мнению автора, "не способствует ни укреплению демократии в политике, ни разрешению кризиса ценностей, ни нравственному обновлению общества" (52).

Юрист, эксперт по вопросам свободы совести РОО содействия утверждению в обществе свободы совести С.А. Бурьянов в своем докладе говорит о тех непростых взаимоотношениях, которые сложились в основе формирования нормативно-правовой базы международного и российского законодательства (53). Характеризуя состояние религиоведческой науки как "неопределенное", Бурьянов говорит о том, что большинство существующих на сегодняшний день понятий религиоведения не работают по отношению к разным конфессиональным средам. Именно этим, по мнению автора, объясняется повышенное внимание религиоведения к понятийному аппарату.

До сих пор не выработано правовое понятие религии, свободное от каких-либо ограничений (как узкоконфессиональных, так и атеистических), понятие "свобода религии" также является неопределенным, да и сами религиозные познания в юриспруденции, по мнению автора, не всегда корректны. Все это, полагает автор, приводит к серьезным трудностям в правовом религиоведении и к появлению заведомо ложных ситуаций в юриспруденции. Эффективный правовой механизм должен определить "способность общества оградить религию от использования в политических целях и избежать разжигания этно-конфессиональных конфликтов в качестве средства в борьбе за передел мира" (54).

Каковы же перспективы развития религиоведческих знаний? По мнению автора, они неразрывно связаны с возрастанием плюрализма методологических подходов, а "не менее важным фактором развития религиоведения должно стать дистанцирование не только от теологии, но и от политических заказов государства" (55).

Старший преподаватель кафедры культурологии и религиоведения Поморского государственного университета им. М.В. Ломоносова Г.Е. Гудим-Левкович (Архангельск) продолжает разговор о государственно-конфессиональных отношениях в религиозной сфере (56). Справедливо полагая, что специфика духовного развития ХХ в. есть дихотомия православия и коммунизма, автор очерчивает вектор направления движения религиозности из столичных городов в провинцию.

Увеличение роста конфессиональных образований в России с 90-х гг. ХХ в. способствует проникновению некоторых из них в экономические, информационные, образовательные и политические структуры (57). Кризис традиционной религиозности становится явным. С обострением религиозной ситуации мы вынуждены признать приоритетность сферы государственно-конфессиональных отношений (58).

Методологическая указания автора конкретны и направлены на Архангельскую область, где за последние десять лет происходят интенсивные изменения, касающиеся религиозной жизни населения (59). В сложившейся ситуации автор находит целесообразным введение должности советника (консультанта) Главы администрации Архангельской области по взаимодействию с религиозными объединениями для решения комплекса проблем, накопившихся в сфере государственно-конфессиональных отношений области (60).

Капитан I ранга С.А. Мозговой, директор Центра военно-религиозных исследований, начальник группы Министерства Обороны Российской Федерации, обращаясь к специфике военной школы, задается вопросом самой возможности существования так называемого "военного религиоведения" (61).

"Военное религиоведение" еще не преодолело этап своего становления, но, тем не менее, вполне может стать учебным курсом для военно-учебных заведений. Специалистов-исследователей военно-религиозных отношений не очень много, но они составляют определенное научное сообщество, которое имеет условное название "военное религиоведение". Подобную заинтересованность Вооруженных Сил религиоведением объясняет то, что учение религий о войне и мире - тема, которая так или иначе затрагивает и военные дисциплины. Однако ученым, в отличие от военных и чиновников (чей подход к религиям автор характеризует как "утилитарно-потребительский"), не позволителен прагматический подход: "ученые должны апеллировать научными категориями и методами, исходить из объективности - иначе это не наука, а политика, что свидетельствует об их дилетантизме (62).

Завершает сборник два доклада, посвященные академическим исследованиям и современному состоянию Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней.

Парадокс российской истории заключается в том, что понятие свободы зачастую выбирало одних, но обходило своим вниманием других. Доклады двух представителей Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней - профессора русского языка, заведующего кафедрой германских и славянских языков университета Бригама Янга Дональда К. Джарвиса (США) и главы Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней в Восточной Европе Дугласа Л. Каллистера - являются еще одним подтверждением этого факта. Иначе как объяснить то, что, обращаясь к опыту Церкви Иисуса Христа Святых Последних дней, организаторы конференции забыли о других религиозных направлениях, заслуживающих не меньшего внимания, несмотря на свою малочисленность? В современной России есть свои религиозные негосударственные учебные заведения, которые отличаются своей новизной и высоким уровнем преподавания. И хотя общее число учащихся в этих заведениях, как правило, невелико, подобные заведения также могли бы выступить образцом для подражания.

Возможно, образовательный процесс в Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней, члены которой известны как "мормоны", заслуживает особого внимания со стороны исследователей религии? За разрешением этого вопроса мы обратимся к докладу г-на Дональда К. Джарвиса (63).

Удивительный рост церкви и ее безусловный успех - вот то, что побуждает, по мнению г-на Джарвиса, "уважаемых социологов-религиоведов поподробнее изучить удивительный рост Церкви" (64) . Главная особенность образования мормонов заключается в том, что с ростом интеллекта они все больше приближаются к своей вере.

Высокий уровень образования, о котором говорится в докладе г-на Джарвиса, подкреплен и авторитетным мнением наших соотечественников (культуролог и литературовед А.Л. Зорина и профессор кафедры философии МГУ И.Я. Канторов (65)). Да и медицинские исследования членов Церкви не могут не поразить воображение неискушенного слушателя. Ведь "мормоны в любой группе населения реже всех страдают от раковых и сердечно-сосудистых заболеваний" (66). Кроме всего прочего, "мормоны живут приблизительно на 10 лет дольше других американцев" (67).

Вероятно, успехи Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней глубоко тронули организаторов конференций. Иначе как объяснить тот факт, что на конференции не было членов тех Церквей, имеющих крупные религиозные институты как на территории России, так и за ее пределами?

Однако благая цель "сделать из плохих людей - еще лучших" (68), согласно расхожему выражению в России, часто оправдывает средства.

Несмотря на оговорку издателей о том, что "участники конференции высказывали различные точки зрения, не всегда совпадающие с мнением оргкомитета", современное состояние религиоведения в России вполне удачно отражено в общей атмосфере сборника. Нельзя не отметить, что некоторые из докладов отличаются поверхностностью в изложении материалов, а порой - некомпетентностью некоторых докладчиков не только в поставленных ими вопросах, но и в самом предмете религиоведения. Но в целом, материалы могут вызвать огромный интерес как у специалистов в области исследования религии, так и у широкого круга читателей - тех, кому небезразличны проблемы образования в России.

Примечания:

1. Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. Материалы конференций. Москва, 2000-2001. - М., ВГБИЛ им. М.И. Рудомино, 2002. Сборник объединяет материалы Второй российской конференции по проблемам религиоведения (21-22 ноября 2000 г., Москва) и Третьей конференции по проблемам религиоведения и взаимодействию университетов с местными религиозными сообществами (19-20 декабря 2001 г., Москва).
2. М.И. Одинцов. Судьбы светской школы в России (60-е годы XIX в. - 80-е годы ХХ в.)/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
3. Е.Б. Рашковский. Религиозная сфера в интеллектуальном опыте современного человека/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 32.
4. В.В. Аржанухин. Академическое религиоведение в публичной сфере/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 34.
5. Там же. С. 35.
6. Там же.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же. С. 46.
10. А.Н. Лещинский. К концепции преподавания религиоведения/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 40.
11. Там же. С. 42.
12. Там же. С. 43.
13. П.Л. Гроховский. О методологии религиоведения/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
14. Там же. С. 45.
15. М.Г. Писманик. Религиоведение и светская школа/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
16. Полный православный богословский энциклопедический словарь. Т. 1. Репринтное изд. М., 1992. С. 362. Цит. по: Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 48-49.
17. М.Г. Писманик. Религиоведение и светская школа/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 49.
18. Главным недостатком первых является наличие определенных пристрастий, вторых - отсутствие понимание религиозного опыта.
19. М.Г. Писманик. Религиоведение и светская школа/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 52.
20. "Русь державная". № 2 (69). 2000. С. 2. Цит. по: Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 53.
21. С.В. Рассадин. Репрезентации религиозного дискурса в современном российском образовательном пространстве/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
22. Там же. С. 57.
23. Там же. С. 59.
24. И.Г. Тажидинова. Этика социологии религии/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
25. "Исследователь, работающий в области религиоведения, несмотря на собственные предпочтения и убеждения, касающиеся религии, не должен переступать границы, отделяющей ученого от религиозного проповедника или атеистического критика религии". - Там же. С. 61.
26. Там же. С. 63.
27. Там же.
28. Георгий Чистяков. Заметки о сути религиозности и мире между исповеданиями/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
29. М.А. Жеребятьев. "Основы православной культуры" как светский предмет вузовской учебной программы/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
30. Там же. С. 75.
31. Там же.
32. Е.И. Аринин. Религиоведение и теология: свое и чужое/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 76-77.
33. Там же. С. 79.
34. Там же. С. 80.
35. А.Б. Юнусова. Задачи преподавания религиоведения в многонациональном регионе/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
36. Там же. С. 83.
37. Там же.
38. По данным статистики, приведенным А.Б. Юнусовой, население Карелии составляют: русские - 73,6%, карелы - 10%, белорусы - 7%, украинцы - 3,6%, финны - 2,3%, вепсы - 0,8%; численность населения Республики Саха (Якутия) составляет около 1 млн. человек (120 национальностей и т.д. - Там же. с. 86-87.
39. По данным переписи 1989 г. русские составляют 89% населения Москвы.
40. Как, например, происходит в Татарстане и в Башкорстане.
41. Там же. С. 88.
42. Там же. С. 90.
43. Там же. С. 89-90.
44. А.П. Забияко. Религиоведение в контексте Дальневосточного фронтира/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
45. С. 93-96.
46. М.П. Биткеев. Реконструирование философских оснований религиозных систем и феноменология религиозного сознания как аспекты преподавания религиоведения/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
47. Л.Е. Янгутов. К вопросу о преподавании философско-мировоззренческих основ буддизма/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
48. Е.А. Степанова. Традиционно ли христианство для России? Парадоксы и противоречия/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
49. Там же. С. 109.
50. Там же. С. 110.
51. Там же. С. 113.
52. Там же. С. 114.
53. С.А. Бурьянов. Свобода совести, государственно-конфессиональные отношения и религиоведение/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
54. Там же. С. 119.
55. Там же. С. 121.
56. Г.Е. Гудим-Левкович. Государственно-конфессиональные отношения и проблема управления процессами в религиозной сфере жизнедеятельности Архангельской области/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
57. Там же. С. 127.
58. Там же. С. 129.
59. Там же. С. 137.
60. Там же. С. 139.
61. С.А. Мозговой. Возможно ли "военное религиоведение"?/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
62. Там же. С. 145.
63. Дональд К. Джарвис. Образование, академические исследования и Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России.
64. Там же. С. 151.
65. Там же. С. 149, 152.
66. Там же. С. 150.
67. Там же.
68. Дуглас Л. Каллистер. Современное состояние Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней в Восточной Европе/ Проблемы преподавания и современное состояние религиоведения в России. С. 159.

Опубликовано: Журнал "Религиоведение" № 3/ 2003. С. 164-173.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Воробьева М.В.
Христианское разномыслие

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: