Упельсинкина страница
Классики религиоведения

И. Вах

Социология религии
(фрагмент)

Часть 1. Методологические пролегомены

Глава 1. Метод

Вполне очевидно, что задача разработки методологии изучения религии даже в самом общем виде выходит за рамки данной книги. Поэтому мы удовлетворимся здесь кратким обсуждением взаимосвязи, существующей между различными видами науки о религии. Теология, как нормативная дисциплина, имеет дело с анализом, интерпретацией и разъяснением одной конкретное веры. Общая наука орелигии, которая включает в себя феноменологию, историю, психологию и социологию религии, является в принципе описательной дисциплиной, стремящейся понять природу всех религий. Таким образом, существуют количественные и качественные различия между подходами, методами и целями этих дисциплин: или одна религия, или множество их является предметом изучения, метод при этом является нормативным или описательным. Философия религии является родственной теологии вследствие своих нормативных интересов, но предмет изучения у нее общий с наукой о религии.

Существует множество превосходных исследований в области истории религии и ее психологической сущности, но мало систематических и сравнительных исследований различных форм выражения религиозного опыта. Большинство исследователей главное внимание уделяют таким теоретическим формам, как миф, доктрина или догма. Это важно изучать, но одинаково, если не более важными являются формы практического выражения в культе и различных способах поклонения. Помимо доктрины и обрядов существует и третья сфера проявления религиозности, которая только сейчас начинает привлекать то внимание, которого она залсуживает: образование религиозных групп, религиозное братство и ассоциация, индивидуальное, типологическое и сравнительное изучение которых является областью социологии религии.

Предполагается знакомство читателя с историческим развитием различных религий и культов, которые рассматриваются здесь с социологической точки зрения. Без работы историка религии социолог будет беспомощен. В то же время ни один из них не может заменить другого: первый интересуется горизонтальными линиями развития, а второй стремится сделать вертикальный срез этих линий. Социолог надеется, что его категории окажутся полезными для реализации исторического материала.

Честь стать первым систематическим исследователем социологии религии принадлежит Максу Веберу. Интересно, что наибольший интерес вызвали исследования Вебером кальвинизма, главная часть его вклада в систематическую социологию религии осталась в стороне. Мы проявим интерес прежде всего к тематике, а также к исследованиям нехристианского религиозного мира. Вебер и его коллеги, особенно Вернер Зомбарт, были первыми в исследовании тонких связей экономики и религии. Изучение связи экономики и религии тем не менее охватывает только одну из форм социальной деятельности и может считаться лишь одним из аспектов социологии религии. Подобно изучению отношений "религии и искусства" или "религии и правовых институтов" исследование сложных взаимосвязей экономики и религии имеет большое значение в общем исследовании связей между религией и всеми видами социальной деятельности. Но изучение "экономики и религии" никоим образом не тождественно социологии религии.

После Вебера осталось много, что необходимо сделать. В свою схему религий он не включил целую группу так называемых "первобытных религий", а также ислам и ряд других важных религий. К тому же, понимание религии великим ученым было в какой-то степени неадекватным, так как он критически относился к ней. Категории, с помощью которых он классифицировал религиозные феномены, не вполне удовлетворительны потому, что он недостаточно внимания уделял их первоначальному смыслу.

Во многих отношениях работа Вебера была дополнена исчерпывающими исследованиями его друга, Эрнста Трельча, которые были к сожалению, ограничены исключительно христианством. Его подход стимулировал изучение Х.Р. Нибуром американского деноминационализма, что является выдающимся вкладом в социологию культов. Точно также влияние Макса Вебера и социологии Леопольда фон Визе пробудили интерес Говарда Беккера к социологическому аспекту религии. Прискорбно, что этому похвальному примеру двух немецких ученых (социального ученого и теолога и философа), отказавшихся смешивать свои личные метафизические и прочие теории и концепции с задачей анализа и описания социально-религиозных феноменов, не всегда следуют другие ученые.

Важно избежать ошибки, которую сделали сторонники новой психологии религии несколько десятилетий назад. исследователи, увлеченные новым подходом, вообразили, они обладают универсальным ключом к полному полниманию религии. Те из нас, кто изучает социологические импликации религии, также впадут в заблуждение, если будут полагать, что наша работа выявит природу и сущность самой религии. Это высказывание имеет в виду прежде всего тех теоретиков, которые применяют философию Маркса и Конта к исследованию религии и общества. Дюркгейм, например, уменьшил ценность своего анализа примитивных религиозных институтов, неоправданно предположив тождественность поклоняющегося субъекта с объектом религии.

Наша цель является более скромной. Мы надеемся посредством анализа многочисленных взаимосвязей между религией и социальными явлениями способствовать более точной оценке одной из функций религии, возможно не самой важной, но достаточно существенной. С помощью такого подхода мы надеемся не только показать культурное значение религии, но также выработать новый взгляд на отношения между различными формами выражения религиозного опыта и возможно лучше понять разные аспекты самого религиозного опыта.

Исследуя культурные образцы Рут Бенедикт, одна из ведущих современных антропологов, противопоставляет подход, распространенный в период, в который "религия оставалась живой", с более изощренным подходом, который делает возможным понимание религии, исходя и "объективно изучаемых данных". Мы не можем согласиться с этим и подобными ему утверждениями относительно "смерти" религии, которые основаны прежде всего на ложном отождествлении религиозного опыта с теми или иными его историческими проявлениями. Вопреки распространенному в свое время желанию историков, невозможно обойтись без категорий "истина" "ложь". Проблема состоит в том, чтобы правильно интерпретировать смысл оцениваемых явлений. Это было очевидно 50 лет назад Уильяму Джемсу. Многих тяжелых ошибок можно избежать, если вернуться к герменевтике как теории интерпретации. Мы нуждаемся в точных дефинициях и полноценных обсуждениях тех положений, методов и возможности интерпретации - науке о религии, сравнимых с великими теологическими, философскими и правовыми системами герменевтики.

Обобщенно говоря, социология религии сможет дополнить, но никогда не сможет заменить феноменологию, психологию или историю религии, не говоря уже о теологии. За последней мы оставляем формулирование религиозных норм и ценностей, которые должны направлять наши жизни и действия. Хотя наш метод является прежде всего описательным, наши результаты выйдут за рамки чисто академические. Это не подразумевает, что будут делаться заданные выводы. Это значит, что бесспристрастный наблюдатель получит возможность быть гораздо более осведомленным о сложности и разнообразии связей общества религии; на него произведет большое впечатление мощная стимулирующая и интегрирующая сила религии. В своих вдохновенных лекциях, названных "Всемирно-исторические размышления", которые содержат в себе блестящий материал, относящийся к нашей теме, и которые только недавно были переведены на английский язык, Якоб Буркхардт, выдающийся швейцарский историк культуры, напоминает нам изречение Ф. Бэкона: "Религия - наиболее важные связующие узы человечества". Перед лицом бедствия, поразившего нашу цивилизацию, верное понимание прошлой и современной роли религии приобретает особенно важное значение. Прошло то время, когда специалисты в области сравнительного исследования религии могли преподносить свои достижения с позиции нейтралитета. Было бы полезно собрать догматические утверждения мыслителей конца XIX в., которые часто транслировали прямо или косвенно, аргументы и типы мышления, свойственные периоду Просвещения - веку одностороннего интеллектуализма и скептицизма. Чувство превосходства, которое приводило столь многих позитивистских комментаторов к осмеянию "странных" и "причудливых" проявлений невежественного ума, почти полностью исчезло. Подобно тому как тшательное изучение истории искусства дает нам новое понимание и уважение к сущности того искусства, которое отличается от нашего собственного, так и сегодняшний историк религии старается постигнуть используемый в религии мифический символизм и обнаружить для нас реальный смысл, который скрыт в таких экзотических одеждах. Многие из нас были поражены осознанием относительности раньше наивно использовавшегося термина "примитивный" для характеристики религии. Некоторые исследователи бросились в другую крайность, не только отвергая современное чувство превосходства, но и ностальгически, хотя и непродуктивно, тоскуя по "прошедшим дням" и близоруко завидуя людям, которые обладали тем, что "современный" мир потерял, Более реалистический подход состоит в сочетании сочувственного проникновения в смысл проявлений религиозности, отдаленных от нас географически и во времени, с критическим осознанием степени их уместности в современной действительности.

Еще одна методологическая проблема не должна ускользнуть oт нашего внимания. Необходимо проводить четкое различие между социальной философией (нормативной теорией общества) и социологией. Не существует христианской, еврейской или мусульманской социологии. Однако есть в явном или скрытом виде христианские, мусульманские или еврейские социальные философии. Абсолютно неоправданное смешение социальной философии с социологией очевидно в нормативной концепции религии, часто называемой "христианской социологией", которая лежит в основе большинства исследований социальных составляющих христианства, ценных в той степени, в какой это возможно, и нескольких монографий о других религиях. Ошибочно полагать, как это часто делалось на приливе интереса к "социальному евангелию", что социология религии должна быть тождественной с конкретными программами социальной реформы. Такое понимание социологии не будет соответствовать ее подлинному характеру описательной науки.

Необходимо коснуться еще одного, последнего "вопроса. Имеются ли достаточные основания для таких исследований в то время, как более фундаментальные проблемы, связанные с природой и функцией самой социологии, решены недостаточно удовлетворительно. Но это мы должны ответить, что на вопрос о природе и функционировании социологической науки можно ответить только посредством предварительного анализа социальных явлений, который, в свою очередь, должен включать в себя исследования проявлений религиозности.

Изучение социологических импликаций религии беспристрастного и объективного подхода, который рассматривает факты без предубеждения. Необходимо отметить некоторые принципы такого подхода. Первое требование заключается в учете широкого объема и разнообразия фактов религиозного опыта. Это означает, что основу всех социологических исследований религии должны образовать, во-первых, феноменологические и психологичее кие типы, существование которых стало общепризнанным благодаря известному анализу Джемса и, во-вторых, разнообразные исторические типы религиозного опыта. Другими словами, любая попытка ограничить объем нашего исследования одной религией - нашей собственной или хорошо известной нам - непременно приведет к недостаточным и неверным заключениям. Чем шире объем различных проявлений религиозного опыта, к которым имеет доступ исследователь, тем глубже будет его проникновение в предмет. Современные исследования в области истории религий, антропологии и социологии смогли в значительной степени преодолеть относительную скудость того материала, который был доступен еще 25 лет назад. Подход, использованный в этом исследовании, известный как типологический подход, представляет собой середину между неразборчивым историзмом, который отрицает право отбора и выделения, и ограниченностью одной верой, как правило верой исследователя. Такой подход хорошо иллюстрируется фразой Харнака, что тот, кто знает одну релюию, знает и все другие.

Часто мы можем с пользой заимствовать методы из других областей. Исследования П.Виноградова в области права и государственных институтов имеют большую ценность для нас в этом отношении. Он так характеризует свой метод: "Когда мы рассматриваем факты и доктрины с идеологической точки зрения, мы ни на одну секунду не стремимся отрицать или пренебрегать условиями географическими, этнологическими, политическими, культурными, которые определяют реальный ход событий. Это прямо применимо к нашей попытке систематнческого или феноменологического исследования социорелигиозных явлений. Упомянутый исследователь также подчеркивает важность дополнения по необходимости статической точки зрения на конструирование "типичной теории" (юриспруденции) - динамической. "Это нелегко", признается он, "отдавать должное обоим аспектам процесса, и каждый специалист по необходимости уделит большое внимание одному из них". С точки зрения Виноградова, самое главное состоит в том, чтобы "признать ценность .- исторических типов как основы теории права". Мы, в свою очередь, никогда не будем в состоянии правильно описывать и анализировать типы религиозных групп без того материала, который нам дает история религии.

Второе требование, необходимое для успешного исследования мира религии, заключается в понимании высокой оценки природы и значения религиозных явлений. Исследователь должен ощущать родство с предметом своего изучения, а также должен стараться интерпретировать свой материал по возможности благожелательно.

Очевидно, что для исследователя религиозных феноменов, религиозных отношений, личностей и групп открыты два подхода. Один подход основан на убеждении, что исследуется истина. Это "иммаентный" подход, используемый в по меньшей степени в половине источников, из которых социолог, как и историк религии вообще, получает информацию. Другой подход не исключает возможности того, что утверждение "здесь имеется истина" соответствует действительности, но пытается воспользоваться всеми материалами, независимо от того, позитивно или негативно оценивает их сторонник религии, для того, чтобы тщательно проверить и проанализировать их критически, рассмотреть их в контексте (социальном, историческом, культурном, психологическом), интерпретировать явления, во-первых, с точки зрения их собственной природы, и, во-вторых, учитывая отмеченный выше контекст. Эти два подхода не идентичны альтернативе наивного, или некритического, и "научного", или критического исследователя, как это кажется енкоторым. Сравнительное исследование биографий религиозных деятелей или историй религиозных движений и групп показывает это вполне очевидно.

Наконец, могут спросить, не было бы полезным, если бы исследователи религии и философии и исследователи социальных наук могли бы встречаться друг с другом время от времени для взаимного обогащения, помогая развитию социологии религии материалами своих наук. Социологи, занимающиеся исследованием общества, политической теории и изучением форм правления, могут разрабатывать одну сторону предмета, в то время специалисты в области сравнительного исследования религий с помощью филологии, археологии и теологии разрабатывали бы другую. Все вместе способствовали бы успешному развитию социологии религии. <...>

Социология религии: классические подходы. Хрестоматия/ Науч. ред. и сост. М.П. Гапочки и Ю.А. Кимелева. -- М., 1994. С. 212-220.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: