Упельсинкина страница
Классики религиоведения
Ю. Велльгаузен

Пролегомены к истории Израиля
(фрагмент)

Когда-нибудь Проблема предлагаемой книги состоит в определении исторического места Моисеева  Закона, а именно, речь идет о том, является ли он исходным пунктом только для истории Древнего Израиля или же вообще для истории иудаизма, т.е. той религиозной общности, которая пережила уничтоженный ассирийцами и халдеями народ.

1. Распространено мнение, что в общем и целом книги Ветхого Завета не только по описываемому содержанию, но и по времени возникновения относятся к периоду, предшествовавшему Вавилонскому плену. Считается, что это - спасенные евреями остатки литературы Древнего Израиля, наследие прошлого, использовавшееся для восполнения собственной духовной жизни. Даже если иудаизм не рассматривают вслед за догматикой просто как вакуум, минуя который Ветхий Завет непосредственно вливается в Новый, все же в основном прочно держатся того, что на выдвижение текстов, включенных в Священный свод, сам иудаизм повлиял только в порядке исключения. Однако эти исключения, допускаемые в позднейшем и среднем слоях канона, отнюдь не так уж незначительны. Относительно большей части текстов агиографов можно доказать, что время их создания приходится на период после Плена; и, напротив, текстов, возникновение которых до Плена можно считать доказанным, практически нет. Так, время создания книги пророка Даниила приближается к периоду Маккавейских войн; книга Есфирь возникает, возможно, еще позже. И книги пророков отнюдь не все относятся к царской эпохе, но, напротив, в весьма значительной мере выходят за ее рамки. Исторические книги, которые вошли в Канон под этим же названием, сформировались в их сегодняшнем виде после смерти плененного царя Иехонии, который предположительно жил еще некоторое время после 560 г. до н.э. Если же взять на вооружение более древние источники, которые многократно используются и большими фрагментами дословно воспроизводятся в книгах Судей, Самуила и Царей (в синодальном издании им соответствуют 1, 2, 3 и 4-я  книги Царств), то во всем Ветхом Завете, за исключением Пятикнижия, литература периода до Плена составит чуть больше половины объема. Остальные принадлежат более позднему времени; и пополнение это состоит отнюдь не из одних только жалких попыток поддержать гаснущие импульсы прошлого, но включает в себя такие ценные и оригинальные произведения, как Исайя, гл. 40-66, или Псалом 73.

Обратимся к Закону. Определенная информация об авторе и времени написания, как обычно, отсутствует: чтобы приблизительно сориентироваться, мы вынуждены извлечь соответствующие данные из анализа содержания и соотнести их с теми представлениями о ходе истории Израиля, которые мы получаем из других источников. Однако анализируемый исторический период обычно при этом ограничивают с самого начала таким образом, чтобы он целиком уместился в рамках между исходом из Египта и Вавилонским пленом. Дает ли история канона право на это? Может показаться, что основания к этому есть. Закон был канонизирован раньше прочих текстов Ездрой и Неемией. Пророки были присоединены к канону гораздо позже, а позже всего - агиографы. Это подводит к мысли о том, что последовательность канонизации этих текстов приблизително совпадает с последовательностью их возникновения, и в соответствии с этим следует не только датировать пророков раньше агиографов, но и пять книг Моисеевых - раньше пророков: если последние были в основном написаны до Плена, то уж тем более это относится к Пятикнижию! Но каким бы плодотворным не казался такой ход рассуждения в применении к среднему и наиболее позднему слоям канона, он все-таки ненадежен при сопоставлении древнейшего слоя и двух остальных. Собственно, понятие канона первоначально связывается с Торой и только отсюда переносится на остальные книги. Ту меру признания, которую Тора получает посредством публичного и совершенно формального акта, превращающего ее в Magna charta (Великая хартия - лат.) иудейской  общины, другие писания приобретают постепенно и подспудно (Неемия, 8-20). Канонический, т.е. законный, характер не вытекает из их сути, но приобретается ими впоследствии; между возникновением и санкционированием тут мог лежать более продолжительный, возможно очень долгий, период времени. В Торе же, напротив, ее канонический характер фактически намного существеннее. Предположение, что Моисеев Закон возник в древности, предшествовавшей периоду Плена, и только потом, много столетий позже и при совершенно изменившихся обстоятельствах, достиг силы Закона, таит в себе серьезные трудности. По крайней мере из того обстоятельства, что публичное признание в качестве Книги общины, на которое он претендует, Закон получил раньше, чем те писания, которые для этого никаим образом не были предназначены, конечно, не может быть выведено, что он более раннего происхождения, чем остальные. <...>

Классики мирового религиоведения. Антология. Т.1 / Пер. с англ., нем., фр. Сост. и общ. ред. А.Н. Красникова. – М.: Канон+, 1996 (История философии в памятниках). С. 287-290.

 

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: