Упельсинкина страница
Религии

Щербатской Ф.И.

Краткий отчет о командировке в Индию

Целью моего путешествия в Индию, кроме общего знакомства со страной, было прежде всего розыскание остатков буддийской научной литературы, как в сочинениях собственно буддийских, так равно брахманских и джайнских, поскольку последние так или иначе отражали эпоху буддийского расцвета в истории индийской  цивилизации (V-X века по Р. X.). Одновременно с этим я имел в виду ознакомиться с положением, в котором находится изучение санскритского языка и литературы в самой Индии, и особенно изучение тех отраслей литературы, которые до сего времени не поддавались интерпретации европейских ученых, представляли для них более или менее загадку.

Я приехал в Индию через Бомбей, в январе 1910 г. Остановка в этом городе не входила в мои предположения. Я хотел, собрав некоторые справки, прямо проехать в Бенарес и оттуда уже сделать ряд экскурсий в Кашмир, Непал, Сикким, а также в Калькутту и на юг, в Траванкор и Коломбо. Но обстоятельства сложились таким образом, что я провел больше всего времени в Бомбее и в Бомбейском президентстве, а от поездок на юг, в Кашмир и Непал должен был за недостатком времени отказаться, отложивши их до другого путешествия.

В Бомбейском президентстве первый город, который я собирался посетить, был Джессалмир (1). По сведениям, добытым проф. Ш. Р. Бхандаркаром (2), у живущих там джайнов сохранились рукописи весьма важных буддийских философских сочинений Камалашилы и Шантаракшиты, а также джайнского автора Маялавади, писавшего толкования на буддийские сочинения. Еще в 1908 г. наша Академия Наук предпринимала шаги, чтобы получить эти рукописи в пользование или заказать с них снимки, но безрезультатно.

По приезде в Бомбей мне удалось устроить, что списки с этих сочинений были заказаны правительством, и таким образом я избег необходимости предпринять довольно трудное путешествие в Джессалмир через пустыню, что отняло бы у меня по крайней мере два месяца времени.

Кроме Джессалмира можно было предполагать, что у джайнов Катхиавара, в Ахмедабаде и в Патане должны были храниться рукописи буддийских сочинений. Джайны вообще в своем творчестве были мало оригинальны, зато с большим старанием собирали все то, что пользовалось известностью. Они тщательно изучали и даже комментировали буддийские научные сочинения эпохи расцвета. В каждой почти джайнской библиотеке находятся следы этого. Кроме того, джайны, благодаря своей особенной способности ладить с властями предержащими и своему несметному богатству, сумели сохранить свои коллекции в целости от мусульманского варварства. Что это все-таки было не легко, видно из того, как устроены их библиотеки, так называемые бхандары. Бхандар (3) представляет собою темную комнату, которая имеет стены, покрытые мелкой резной работой, за которой скрываются в некоторых местах потайные двери шкафов. Шкафы, в свою очередь, внутри совершенно темны: имеют стены, украшенные мелкой орнаментикой, и на первый взгляд кажутся пустыми, но в действительности стены представляют сплошь лицевую сторону потайных ящиков, в которых рукописи и заключены. В эти свои бхандары джайны пускают посторонних посетителей крайне неохотно и только особенно рекомендованных им лиц. Старики все еще боятся, что каждый чужеземец, подобно их бывшим правителям мусульманам, пожелает предать огню всякую книгу не мусульманского вероучения. В последнее время джайны очень много печатают, но сравнительно незначительная часть этих вещей поступает в продажу. Печатание производится богатыми людьми как акт благочестия, и книги раздаются даром только лицам, к которым джайны чувствуют особое доверие. В Патане предполагалось существование библиотеки Хемачандры (4), которого джайны считают величайшим своим ученым. Однако Бюлеру, несмотря на 17 лет, проведенных в Бомбее, не у далось ее видеть. Д-р Р. Г. Бхандаркар (5) при свидании мне сказал, что по его убеждению библиотека эта погибла и не существует вовсе.

Благодаря счастливой случайности и просвещенному содействию махараджи Бародского мне удалось не только напасть на след этой библиотеки, но и достать ее каталог. Среди интересовавших меня вещей оказались рукописи тех же самых сочинений, которые были открыты в Джессалмире, и, кроме того, много других. Так как к этому времени уже прибыл в Бомбей фотографический аппарат, высланный мне Комитетом, то я намеревался их сфотографировать, но хранители библиотеки запротестовали против этой необычной операции и мне пришлось удовольствоваться заказом списков.

Кроме того, я осмотрел великолепные джайнские бхандары в Ахмедабаде, но, к сожалению, в них не оказалось ничего из той области, которой я больше всего интересовался, хотя джайнская литература представлена там с замечательной полнотой.

Когда явилась возможность пользоваться присланным мне фотографическим аппаратом, я поехал в Пуну и в библиотеке тамошнего Deccan College сфотографировал две рукописи XIII в. Nyayavartikatatparyatlkaparicuddhi известного философа Удаяны (6).

Рукописи эти были настолько сухи, что ломались от прикосновения и, вероятно, скоро рассыплются на мелкие кусочки, вроде тех кусочков пальмовых рукописей, какие теперь находятся в песках Центральной Азии, если не будет принято против этого особых мер.

Главная же моя работа в Бомбейском президентстве состояла в переводе на английский язык всех основных сочинений по философии ньяя, причем я пользовался бесценными для меня указаниями туземных пандитов. В этой работе совместно с туземными пандитами я вижу главный результат своего путешествия. Опять должен сказать, что целый ряд благоприятных случайностей дал мне возможность найти лиц, которые являются непосредственными хранителями древних традиций санскритской учености. Так как эти лица принципиально чуждаются всякого общения не только с европейцами, но и со всеми индусами, которые входят в сношение с европейцами, то я в Индии не мог получить никаких решительно указаний на то, где найти настоящих индийских пандитов, и только, повторяю, счастливая случайность свела меня с одним нищим отшельником, с которым мне удалось близко сойтись, а через него и со многими другими. Он происходил из Durbhanga (7) и в Бомбей попал случайно,  вследствие голодовки на его родине, которая заставила разбежаться половину населения. Авторитет его среди местных индийских каст был столь велик, что он мог, не стесняясь правилами кастовой исключительности, свободно жить со мною.

Жили мы в совершенно индийской обстановке, в местности, в которой не было ни одного европейца, где единственный разговорный язык был санскрит, проводя время с утра до вечера в философских диспутах, с двумя перерывами в месяц, в день новолуния и полнолуния.

Через него и других моих знакомых пандитов я собрал подробные сведения о положении санскритской учености в Индии. Во всех центрах современной Индии, где устроены университеты английского образца, изучение санскрита ведется по европейским методам и стоит очень низко. Ниже всего оно стоит в Калькутте, как городе наиболее подверженном европейскому влиянию.

Совершенно неприкосновенно стоит система изучения, как и ее результаты, в Durbhanga, отчасти потому, вероятно, что здесь была родина большинства великих философов и ученых, а отчасти и потому, что это место лежит в стороне от современных центров и главных путей управления.

В Бенаресе мне пришлось, главным образом, заниматься сочинениями системы миманса.

В эпоху, непосредственно следовавшую за временем буддийского расцвета, когда звезда буддизма уже померкла и буддисты уже перестали быть серьезными противниками, философские споры велись между сторонниками системы ньяя и сторонниками системы миманса. Среди сочинений последней школы я нашел, в библиотеке Queen's College, большую рукопись, носившую заглавие Kacika и представлявшую собою, как оказалось, комментарий на Mimamsaclokavartika (8). Мною была она эксцерпирована в местах, имевших отношение к буддийским учениям. Интерес истории системы ньяя-вайшешика в том и состоит, что она постоянно видоизменяется под влиянием тех противников, с которыми приходится бороться.

В начале такими противниками были буддисты-хинаянисты, затем буддисты-махаянисты, затем миманса, затем Прабхакара (9). По принятой в Индии системе изложения сначала выступает со своим мнением оппонент (purvapaksa), а затем автор его разбивает и делает заключение (siddhanta). В Nyayabhasya (10) оппонентом является, между прочим, буддист-хинаянист, в Nyayavartika (11) и [Nyayavartika] tatparyatika (12) буддист-махаянист (13), в сочинениях Удаяны чаще всего сторонник древней мимансы, а у Гангеши (14) почти исключительно сторонник новой мимансы - прабхакарист.

Перевод всех этих сочинений составляет теперь ближайшую мою задачу. При этом считаю нужным заметить, что перевод этот должен непременно быть сделан на языке, доступном для оценки туземных индийских ученых, а таким языком является только английский.

В Дарджилинг (15) я приехал в начале октября, спасаясь от страшной жары в Калькутте. Я не имел особой надежды видеть Далай-Ламу, так как знал, что он содержится почти на положении военнопленного и все к нему доступы строго охраняются, сношения с ним по почте или телеграфу совершенно невозможны. Но благодаря совершенно исключительной любезности как губернатора Бенгала, который в это время был в Дарджилинге, так и политического агента при махарадже Сиккимском, Mr Ch. Bell'а, мне удалось не только видеть Далай-Ламу, но и сноситься с ним совершенно свободно во все время моего пребывания в Дарджилинге, которое продолжалось с лишним месяц.

От Далай-Ламы и его приближенных я пополнил свои сведения о тибетских монастырях, в которых имеются еще большие собрания санскритских рукописей и ксилографов. Библиотеки монастырей Сиккима, Бутана и Дарджилинга, по сведениям, которые удалось собрать, очень бедны и не имеют даже полного издания Канджура и Танджура. Библиотеки этих монастырей не могут быть сравниваемы с библиотеками монастырей Монголии и Тибета. Этим, вероятно, объясняется, что и в Библиотеке Азиатского Общества в Калькутте до сих пор даже нет полного экземпляра Танджура. Напротив, в Тибете, хотя богатейшее, почти полное по преданию, собрание буддийских санскритских рукописей в монастыре Самбе уничтожено пожаром, имеются еще 2 монастыря около Лхасы и один около озера Манасаровар, где санскритских рукописей очень много. Судя по словесному описанию, это, вероятно, ксилографы очень большого формата, вроде того, которым напечатаны сочинения Цзонхавы в издании, имеющемся у нас в Азиатском Музее (16). Далай-Лама пригласил меня посетить Тибет и сфотографировать их.

Путешествие от Дарджилинга в Тибет в настоящее время не представляет никаких затруднений. Имеется прекрасная дорога, почтовые станции, отличные гостиницы, т. н. дак-бангало. В Гинцзе, в нескольких днях от Лхасы, имеется даже английский клуб и все надлежащие устройства для занятия спортом, гольф, теннис и т. п. Было поэтому весьма заманчиво воспользоваться случаем, чтобы совершить то путешествие, которое благодаря описанию Свен Гедина (17) и других путешественников считалось сопряженным с невероятными трудностями. Дело остановилось за разрешением Китайского правительства, без которого в то время ехать открыто не представлялось возможным. К сожалению, в Петербурге этого разрешения добиться не удалось, и так пришлось, находясь, так сказать, уже в самом Тибете, отказаться от осуществления этой заветной для каждого тибетаниста мечты.

1912
Примечания:
1. Джессалмир - город, в котором учитель Ф.И. Щербатского Г. Бюлер еще в 70-х годах XIX в. обнаружил крупное джайнское книгохранилище Брихадджнянакоша ("Вместилище великого знания"), содержащее и некоторые буддийские тексты на санскрите.

2. Бхандаркар Шридхар - индийский ученый, посетивший по стопам Г. Бюлера джессалмирское книгохранилище в 1904-1905 гг.

3. Бхандар (от санскритского bhandagara) - склад; хранилище; сокровищница.

4. Хемачандра - выдающийся джайнский писатель XII в., автор грандиозного труда "Жизнеописания джайнских патриархов", вобравшего сведения из многих сочинений предшествовавшей джайнской традиции.

5. Бхандаркар Рамакришна Гопал (1837-1925) - основоположник индийской национальной исторической школы, собиратель рукописей, блестящий знаток санскрита и пракритов, древнеиндийской литературы и религиозно-философской традиции.

6. Удаяна - философ школы ньяя, живший в XII или XIII в. и полемизировавший с буддистами. Найденные Ф.И. Щербатским рукописи его сочинения, являющегося комментарием на работу другого крупного представителя ньяя, Вачаспатимишры, "Ньяя-вартика-татпарья-тика" (XI-XII вв.), исключительно ценны своей древностью, близостью времени их исполнения ко времени создания текста.

7. Дурбханга (или Дарбханга) - область на севере Бенгалии, соответствующая исторической области Видеха, которая называлась также (по своей столице) Митхила.

8. "Миманса-шлока-вартика" - сочинение крупнейшего представителя системы миманса Кумарилы (VII-VIII вв.), в значительной мере посвященное полемике со школой "буддийской логики" Дигнаги и Дхармакирти.

9. Прабхакара - ученик Кумарилы, реформатор системы миманса, испытавший сильное влияние буддийских учений.

10. "Ньяя-бхашья" - старейший комментарий на базовые сутры системы ньяя, принадлежащий Ватсьяяне (V в.)

11. "Ньяя-вартика" - сочинение представителя системы ньяя Уддьотакары (VI-VII вв.), полемизировавшего с буддистом Дигнагой.

12. "Ньяя-вартика-татпарья-тика" - логический трактат ньяика Вачаспатимишры (XI-XII вв.), в котором содержатся ссылки на труды буддистов - Дигнаги и Дхармакирти.

13. Исправляем здесь явную опечатку ("буддист-хинаянист"). И Уддьотакара и Вачаспатимишра полемизировали из буддистов исключительно с представителями махаяны.

14. Гангеша - основатель поздней ("новой") ньяи, живший в XII в.; основное сочинение - "Таттва-чинтамани".

15. Дарджилинг - город на крайнем севере Западной Бенгалии, близ границ с Непалом и Бутаном. Благодаря своему относительно прохладному климату Дарджилинг в жаркие месяцы становится главным центром научной и культурной жизни для восточных областей Индии.

16. Цзонхава - реформатор тибетского буддизма, основавший в XV в. "желтошапочную" секту (Гелугпа). Азиатский музей Академии наук (основан в 1818 г.) - старейший в России востоковедный центр; собрание рукописей Азиатского музея сейчас образует часть Рукописного фонда Санкт-Петербургского отделения Института востоковедения Академии Наук РФ.

17. Гедин Свет (Sven Hedin, 1865 - 1952) - шведский ученый и путешественник, исследователь Китайского Туркестана и Тибета.

Восток - Запад. Исследования. Переводы. Публикации. Выпуск четвертый. - М.: Наука. Гл. ред. вост. лит-ры, 1989. С. 254-258, с. 263-264.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: