Упельсинкина страница
Религии

Кушанская империя

Кушанская империя в последнее время привлекает к себе пристальное внимание исследователей. Свидетельством тому могут служить три международных совещания, состоявшиеся за десять лет: симпозиум по кушанской хронологии в Лондоне (1960 г.), конференция по истории, археологии и культуре Центральной Азии в кушанскую эпоху в Душанбе (1968 г.), семинар по кушанским исследованиям в Кабуле (1970 г.). Кроме многочисленных статей и заметок в свет вышли монографии и сборники, посвященные разным аспектам изучения Кушанской империи. Немало внимания истории и культуре этого государства уделили и советские исследователи.

Живой интерес к Кушанской империи вызван в первую очередь той ролью, которую она сыграла в истории древнего мира и культурной истории всего человечества. Созданное потомками кочевых племен, которые сокрушили власть греко-бактрийских царей - наследников Александра Македонского и Селевкидов - в сердце Азии, это государство в период расцвета охватывало среднеазиатские, афганистанские, североиндийские, пакистанские и, возможно, восточнотуркестанские земли, В глазах современников оно было одной из тех "мировых империй", которые в начале нашей эры объединили под своей властью наиболее развитые в экономическом и культурном отношении страны и области Старого Света. Достаточно показательно в этом отношении сообщение китайского лазутчика в Индокитае, который, описывая политическую ситуацию в двадцатых годах III в., отмечал, что весь мир поделен на три части, подчиненные трем "сынам неба" (императорам): китайскому, римскому и кушанскому.

Высокая оценка современниками роли Кушанского государства отнюдь не была преувеличением: обширная и могущественная среднеазиатско-индийская держава кушан какое-то время действительно стояла в одном ряду с Римом, ханьским Китаем, парфянским, а позднее сасанидским Ираном и занимала важное место в политической жизни древнего мира. Эпоха существования Кушанского государства характеризуется также оживлением международных связей. Упрочились торговые и культурные связи между различными областями и странами Азии, равно как и между Востоком и Западом, во взаимодействие вступали весьма отдаленные народы, ранее почти не знакомые друг с другом. О широте и размахе международных контактов того времени красноречиво свидетельствуют письменные источники и археологические материалы.

Известно, что именно в кушанский период был проложен первый в истории нашей планеты трансконтинентальный Великий шелковый путь, протянувшийся из империи Хань, через земли Кушанского и Парфянского царств, к римскому Средиземноморью. Тогда же, за полторы тысячи лет до Васко да Гамы, отважные мореплаватели, используя сезонные ветры-муссоны, проложили регулярную водную трассу от завоеванного Октавианом Августом Египта к морским воротам кушан - портам Западной Индии. Можно предполагать, что в это время наладились также контакты между Средней Азией, племенами Урала и Приуралья и населением Северного Причерноморья. Из сообщений античных авторов известно об индийских, бактрийских и скифских купцах в египетской Александрии п о поездке римского торговца Маэса Тициана к западному рубежу Китая, о том, сколь широко потреблялись в Риме индийские специи и как ценились там восточные шелка. Археологические раскопки открыли римскую факторию на восточном берегу полуострова Индостан, резную индийскую костяную статуэтку в Помпеях и замечательные сокровища кушанского дворца в Каписе-Беграме (на юге Афганистана), где наряду с изделиями ремесленников римских провинций Египта и Сирии были найдены китайские лаки и индийская резная кость.

Исследования последних десятилетий показали, что с кушанским периодом связан также расцвет "кушанского искусства", повлиявшего на последующую историю художественной культуры многих стран и народов Востока. На этот период падает и широкое распространение буддизма из Индии, его родины, в страны Юго-Восточной Азии, Среднюю и Центральную Азию и на Дальний Восток.

Однако кушанская эпоха и Кушанское царство привлекают к себе внимание не только важной ролью в истории, в развитии культуры и искусства, но и некоей таинственностью, которая все еще связана с этой могущественной, но слабо изученной древней империей.

И слабая изученность, и загадочность Кушанской империи объясняются скудостью источников для исследования ее политической и социально-экономической истории. Наука не располагает какими-либо среднеазиатскими или индийскими хрониками или историческими сочинениями кушанской поры, нет даже местных преданий о Кушанской державе. До самого недавнего времени собственно кушанские письменные источники состояли из кратких монетных легенд, столь же лаконичных надписей на резных геммах-печатях и небольших, в основном посвятительных, надписей с упоминанием кушанских царей, их наместников и вассалов на севере Индостана. Открытие знаменитой надписи "кушанским письмом" в "храме Канишки Победителя" в Сурх-Котале и других памятников "бактрийского языка", значительно обогатив наши знания, не дало, однако, достаточных материалов для решения многих важных вопросов кушанской истории. Отрывочные свидетельства иноземных источников - античных, китайских, сирийских, армянских и т. п., также не могут воссоздать всей картины.

Особенно досадную помеху представляет собой отсутствие определенности в вопросах кушанской хронологии. Воцарение знаменитого кушанского царя Канишки - пресловутую "дату Канишки", принятую за начало отсчета событий в период расцвета Кушанской державы (по этой системе почти сто лет датировались надписи кушан), разные ученые относили к 57 и 9 гг. до н. э., к 43, 60-65, 78, примерно 80, 90-м гг. I в. н. э., 103-110, 125, 128, 130, 144, примерно 200, 225-232. 248 и 278 гг. н. э. В защиту каждой из этих дат приводились всевозможные аргументы, однако нехватка фактических данных так и не позволила обосновать с должной убедительностью ни одну из них. Современной наукой отвергнуто большинство этих гипотетических определений, но "дата Канишки" и датировка многих событий кушанской истории (а также историко-культурных памятников кушанского периода) все еще колеблются в пределах двух столетий - от 78 до 278 г. н. э.43.

Почти совершенно не освещены источниками и, следовательно, слабо изучены социальная структура и общественный строй Кушанского царства. До сих пор оспариваются заключения различных o исследователей о местонахождении первоначального ядра этого царства, его границах и других немаловажных вопросах истории и культуры.

Таким образом, сейчас скорее можно говорить о существовании в науке сложной "кушанской проблемы", чем о связной истории Кушанского государства. Поэтому мы, не касаясь многих аспектов истории Кушанской империи, рассмотрим лишь те вопросы, которые необходимы для нашей темы - истории и культуры Бактрии времени становления, расцвета и гибели этого государства.

Период крушения Греко-Бактрийского царства, павшего в конце концов под ударами кочевых племен, был временем зарождения Кушанского государства. К сожалению, доступные ныне данные не позволяют детально осветить события этого периода. Сведения античных авторов о том, что происходило в Средней Азии и близлежащих областях после середины II в. до н. э., более чем скромны. Тогда между землями "греков Бактрии и Индии" и античным миром Средиземноморья уже простиралось обширное Парфянское царство. Бактрийские или индийские, или парфянские исторические сочинения того времени науке не известны. Поэтому основным источником наших знаний о первых шагах кушанской государственности служат древнекитайские хроники. В наиболее ранней из них - "Шицзи" со слеш "первооткрывателя пути на Запад" Чжан Цяня приводится четкая характеристика политической ситуации в Средней Азии в последней трети II в. до н. э. В частности, там отмечается, что на правобережье Амударьи в это время расселились кочевые завоеватели Бактрии да-юечжи ("большие" или "великие" юечжи). подчинившие себе уже и левый берег. Левобережье описывается как отдельная область Дахя (или Дася), подвластная юечжи и политически раздробленная: в Дахя есть столичный город Ланьши, но нет "верховного главы" и почти каждый город имеет "своего правителя". Более поздние хроники "Ханьшу" и "Хоуханьшу" не приводят уже отдельного описания Дахя и свидетельствуют о переселении на левобережье Амударьи да-юечжи. столицей которых становится город Ланьши (в "Ханьшу" он назван Гяньши). Обе хроники сообщают также о возникновении в Бактрии пяти княжеств, включая Гуйшуан (Кушанию).

Эти сообщения, вероятно, фиксируют два этапа завоевания Бактрии кочевыми племенами. Первый, когда кочевые завоеватели, подчинив себе правителей бактрийских городов и княжеств, взяли под свое непосредственное управление лишь районы по северному (правому) берегу Амударьи, протекал, судя по сообщениям Сыма Цяня, во второй половине II в. до н. э. Но не исключено, что этот этап мог захватить и I в. до н. э. и даже часть I в. н. э. Еще сложнее датировать второй этап, когда кочевники перенесли свою ставку (или ставки) на юг от Амударьи; этот период мог начаться и в самом конце II в. до н. э. (вскоре после путешествия Чжан Цяня), и в I в. до н. э., и в I в. н. э.

О том, как проходил процесс становления Кушанского государства, сообщает лишь "Хоуханьшу". "По прошествии с небольшим ста лет гуйшуанский (кушанский) князь Киоцзюкю покорил прочих четырех князей и объявил себя государем под названием гуйшуанского (кушанского). Он начал воевать с Аньси (Парфией или, что представляется более вероятным, с индо-парфянскими царями), покорил Гаофу (Кабул), уничтожил Пуду (Арахосия или район Газни) и Гибинь (вероятно, Кашмир) и овладел землями их. Киоцзюкю жил более 80 лет. По смерти его сын Яньгаочжень получил престол и еще покорил Индию, управление которой вручил одному из своих полководцев. С сего времени юечжи сделался сильнейшим и богатейшим Домом. Соседние государства называли его гуйшуанским государем, но китайский двор удержал прежнее ему название: Да-юечжи".

Сопоставление этого сообщения с данными, полученными в результате изучения кушанских монет, первых вещественных памятников Кушанской империи (их первые публикации появились еще в 1823 г.), позволило определить имена двух первых кушанских царей - Кудзулы Кадфиза и Вимы Кадфиза, равно как и подлинное самоназвание династии (или рода, возглавившего государство), княжества, а позднее и империи. Эти сопоставления были подтверждены также эпиграфическими находками в Индостане. Так, надписи кхароштхи в Панджтаре (на берегу р. Инд) и в Таксиле, датированные соответственно 122-м и 136-м годами, содержат упоминания царей (махараджей) кушан, а надпись кхароштхи в Калатсе (Ладак) 187-го (или 184-го) года упоминает царя (махараджу) Увиму Кавтпса. К сожалению, эра, годами которой датированы все эти надписи, равно как и начало отсчета ("сто с небольшим лет") в сообщении "Хоуханьшу" о деятельности отца Вимы - Кудзулы Кадфиза, остаются неизвестными, и абсолютная хронология кушанской государственности, как уже говорилось выше, до сих пор не может быть определена.

Кушанская нумизматика, развившаяся в самостоятельную научную дисциплину, подтвердила сведения "Хоуханьшу" об именах двух первых кушанских государей и об экспансии кушан в годы их правления к югу от Гиндукуша: уже на монетах Кудзулы Кадфиза наряду с греческими появляются надписи индийским письмом кхароштхи, существующие и на монетах Вимы Кадфиза; монеты обоих этих царей получили широкое распространение на северо-западе древней Индии - в Гандхаре и близлежащих районах (так, в Таксиле найдено около 2500 монет Кудзулы Кадфиза) .

Данные нумизматики позволяют также полагать, что процесс консолидации и оформления Кушанского царства, начавшийся при Кудзуле Кадфизе, не был завершен при нем: в чекане этого царя часто видно явное подражание, в одних случаях монетам греческого царька Гермея; в других - монетам Аза I, правителя из так называемой индо-сакской династии: в третьих - римскому чекану. При сыне Кудзулы - Виме Кадфизе была осуществлена важная денежная реформа, стали выпускаться помимо медных четыре категории золотых монет, номинал которых основывался на римских "денариус ауреус" эпохи Августа, и завершено создание "собственного кушанского монетного типа, закрепившегося (с некоторыми изменениями) во всей последующей чеканке".

Можно считать установленным, что ядром Кушанской империи было Кушанское княжество, правитель которого Кудзула Кадфиз (Кадфиз I), покорив соседние четыре княжества в Бактрии и победив в вооруженном столкновении с парфянами (или индо-парфянами), приступил к завоеванию земель на юге современного Афганистана и на севере Пакистана. Нет оснований сомневаться, что при сыне и преемнике Кудзулы Кадфиза- Виме Кадфизе (Кадфизе II) кушаны, в соответствии со свидетельством "Хоуханьшу", продолжали завоевательные походы (в частности, в глуюь Индии) и, судя по данным нумизматики, осуществили ряд мер по оформлению своего государства в единую могущественную империю.

В то же время точная датировка всех этих событий из-за недостаточности данных пока не может быть установлена, и в связи с этим не ясно, вправе ли мы связывать с каким-либо из Кадфизов или кем-нибудь из иных кушанских государей сведения китайских источников о событиях последней четверти I в. н.э., когда в Восточном Туркестане действовал знаменитый китайский полководец Бань Чао. Источники упоминают о неоднократных контактах бань Чао с юечжи, которые активно вмешивались в восточнотуркестанские дела. Они же сообщают, что в 90 г. н. э., после того как Бань Чао задержал и отправил обратно посольство юечжийского государя, просившего руки ханьской принцессы, недовольный царь юечжи (имя его не приводится) послал в Восточный Туркестан своего наместника с семидесятитысячным войском; этот поход, однако, успеха не имел.

По единодушному мнению исследователей, расцвет Кушанской империи приходится на время царствования Канишки. третьего кушанского государя (после Кудзулы и Вимы Кадфизов). известного нам по имени. Однако, как это ни парадоксально, именно об этом кушанском императоре и о его непосредственных преемниках Васишке и Хувишке нет никаких сведений у современных им авторов. Странное отсутствие в китайских династийных хрониках даже простых упоминаний их имен до сих пор не находит себе убедительного объяснения. Между тем от этих государей до нас дошло более сорока надписей" (в основном индийскими алфавитами кхароштхи и брахми), датированных годами "эры Канишки". Факт создания нового летосчисления по воцарению Канишки свидетельствует о значимости этого государя в истории Кушанской империи. Сам Канишка упоминается в надписях, датированных с 1-го (или 2-го) по 23-й год.

В ходе археологических раскопок были открыты "храм Канишки Победителя" в Сурх-Котале (на севере Афганистана, в Бактрии) и династийное святилище кушанских царей в Мате (возле Матхуры, в долине Ганга) со статуей Канишки. Эта статуя, голова которой не сохранилась, тем не менее столь выразительна, что, по мнению некоторых исследователей, может служить своеобразным символом величия Канишки и его империи.

Память о Канишке жила в течение многих столетий, о чем свидетельствуют упоминания о нем в средневековых текстах. Правда, в основном эти сообщения носят легендарный характер. Они стремятся подчеркнуть покровительство, которое Канишка оказывал буддизму, его "благие", с точки зрения буддистов, деяния. Подобные сведения о Канишке сохранены буддийской традицией и дошли до нас в китайских, тибетских, согдийских и уйгурских текстах.

Буддийская традиция приписывает Канишке руководство IV буддийским собором в Кашмире и сооружение огромной ступы и монастыря в Пурушапуре (Пешавар). Как показал критический анализ источников, первое вполне может быть "благочестивой фальсификацией" (выражение Дж. Розенфилда) средневековых буддистов. Второе же подтверждено в ходе раскопок в Шах-джи-ки-дхери близ Пешавара, где действительно были открыты остатки большой ступы и монастыря, найдены образцы каменной и гипсовой скульптуры и извлечен (из ступы) знаменитый бронзовый реликварий с надписью, упоминающей Канишку.

Те же поздние источники сообщают о величии Канишки, именуя его миродержцем (чакравартин), упоминают его победы над царями Южной и Восточной Индии и не названным по имени парфянским государем, о походе (или походах) на восток от Памира, в результате чего племена из пограничных областей к западу от Хуанхе выдали ему в качестве заложников своих наследных принцев.

К сожалению, не ясно, насколько можно доверять этим сообщениям. Многие детали их явно легендарны. Однако в целом эти сведения не только свидетельствуют о почитании Канишки буддистами, но и подтверждают данные о его крупной роли в истории Кушанского государства, а возможно, и всей Центральной Азии.

Говоря о Канишке, следует иметь в виду, что, судя по одной из надписей, датированной 41-м годом и упоминающей "Канишку, сына Ваджешки", это имя носили два или, судя по монетным данным, даже три кушанских государя. Весьма вероятно, что, хотя основная часть сообщений о Канишке явно связана со знаменитым Канишкой I, отдельные известия могут относиться к более позднему царю (или двум царям) с тем же именем.

Уже давно исследователи обратили внимание на существенные изменения в политике и культуре Кушанского государства, происшедшие после воцарения Канишки, объясняя это тем, что после Вимы Кадфиза наступил период междуцарствия и смут. Он окончился лишь с приходом к власти новой династии, чьи представители (в отличие от двух первых кушанских царей, носивших родовое имя или титул "Кадфиз") имели тронные имена с окончанием на -шка. Действительно, воцарение Канишки, как упоминалось, ознаменовалось введением нового летосчисления. Об изменении религиозной политики кушанских властей при Канишке (по сравнению со временем Вимы Кадфиза), кроме буддийской традиции, открытий в Пешаваре и последних по времени - в Бактрии, свидетельствуют монеты. В отличие от Вимы Кадфиза, на монетах которого (на оборотной стороне, где со времени греко-бактрийских царей помещали изображения божеств-покровителей) изображен только Шива, монеты Канишки I (и Хувишки), показывая веротерпимость, демонстрируют синкретический пантеон, который включает около 30 божеств иранско-среднеазиатского, индийского, ближневосточного и античного происхождения, в том числе и Будду (рис. 3). Анализ монет подтвердил также, что при Канишке I происходит замена применявшихся ранее (при Кадфизах) греческих и индийских надписей легендами, выполненными "кушанским письмом".

В то же время тщательное исследование Кушанского монетного дела показало тесную связь чеканов Вимы Кадфиза и Канишки, что "совершенно исключает существование какого-либо перерыва между этими двумя царями". Этот вывод, однако, не отрицает того, что Канишка мог быть основателем новой кушанской династии. И хотя такое предположение остается не более чем гипотезой, оно, видимо, имеет право на существование, так же как и предположение Стена Конова о связи Канишки с Восточным Туркестаном. С. Конов опирался на данные тибетской традиции о походе на Индию трех восточнотуркестанских владетелей: правителя Ли (Хотана) Виджаякирти, безымянного государя Гузана (по П. Пелльо - Кучи) и царя Каники (Канишки). Правда, Дж. Розенфилд указы вает, что этому предположению противоречит сообщение, содержащееся в одной из рукописей, привезенной экспедицией П. Пелльо из Дуньхуана (текст составлен на санскрите и продолжен в хотанском переводе); согласно этому тексту, Канишка происходил из императорского рода правителей Балха. Однако у нас нет никаких оснований отдавать предпочтение этому сообщению, тем более что лингвистический анализ имени Канишки, равно как и Хувишки и Ваджешки/Васишки, позволяет все-таки связывать этих кушанских царей с Восточным Туркестаном: по заключению В. В. Иванова, среди тех языков, с которыми исторически могли соприкасаться кушаны, суффикс -шк(а) в личных именах характерен лишь для кучинского (иначе - "тохарского Б"), т. е. древнего языка, засвидетельствованного для района восточнотуркестанского города Кучи.

В отличие от Канишки имя Хувишки было забыто буддийской традицией. Единственное упоминание этого имени встречается в кашмирской династийной хронике XIII в. "Раджати-рангини": в ней перечислены, среди прочих государей Кашмира, три царя турушки (т. е. тохары, или тюрки) -Хушка (предположительно Хувишка), Джушка (предположительно Ваджешка/Васишка) и Канишка. Надписи Хувишки (письмом кхароштхи и брахми), как уже отмечалось, датированы по "эре Канишки", а ранние монеты с этим именем тесно примыкают к чекану Канишки I и свидетельствуют, в частности, о продолжении той же религиозной политики (признание различных по происхождению божеств), которую проводил знаменитый кушанский царь.

Восемнадцать надписей с именем Хувишки, из района Матхуры, датированных от 28-го до 60-го годов "эры Канишки", свидетельствуют о сохранении в это время в глубинной Индии власти кушан. В Джамалпуре. существовал большой буддийский монастырь - "вихара Хувишки", как называют его найденные здесь надписи: наиболее ранняя надпись относится к 51-му году, наиболее поздняя - к 77-му году, т. е. ко времени Васудевы. Еще одна надпись кхароштхи с именем Хувишки (51-го или 28-го года) найдена в Бардаке, близ Кабула. К 31-му году, т. е. ко времени царствования Хувишки, относятся также крупные работы по восстановлению "храма Канишки Победителя" в Сурх-Котале.

Таковы сведения, которыми располагает сейчас наука о царе или царях по имени Хувишка. Эти данные позволяют утверждать, что во время его (или их) царствования кушанские власти придерживались той же политической линии, что и при Канишке I, а Кушанская империя все еще находилась в зените своего могущества.

К периоду расцвета Кушанской империи мы вправе относить также время правления царя или царей, носивших имя Васудева.

Это имя содержат семь надписей письмом брахми из района Матхуры; в других частях Кушанской империи несомненных надписей с именем Васудевы пока не найдено. Надписи из Матхуры датированы от 64-го (или 67-го) по 98-й годы "эры Канишки", т. е. охватывают срок в 32-35 лет, который вполне мог вместить не одно, а два (если не три) царствования; не исключена также вероятность, что кушанский царь по имени Васудева мог править и некоторое время спустя даты последней, матхурской надписи 98-го года. Что же касается монет, то нумизматы обычно различают два-три типа или фазы в чекане с именем Васудевы, предполагая существование двух или трех царей с этим именем. Наиболее убедительным представляется деление монетного чекана с именем Васудевы на две части и соответственно признание Васудевы I и Васудевы II, в промежутке между которыми царем кушан был еще один государь по имени Канишка .

К сожалению, пока невозможно определить, который из Васудев упоминается в матхурских надписях. Не удается также установить, с каким из этих царей можно связывать единственное известное науке упоминание кушанского царя после кадфизского времени в китайской хронике династии Вэй. В этой хронике, составленной в конце III в. н. э., сообщается о прибытии ко двору Вэй в январе 230 г. н. э. посольства с дарами от царя да-юечжи Бо-дюо; это имя, по утверждению китаистов, представляет собой закономерную китайскую передачу имени "Васудева".

Монеты кушанских государей, носивших в отличие от всех их предшественников индийское имя Васудева, демонстрируют разрыв с религиозной политикой Канишки I, Хувишки I и Хувишки II. Так, в качестве божества-покровителя почти на всех монетах с именем Васудевы помещен лишь один Шива, причем иконографически он отличен от изображений этого божества на монетах Канишки и Хувишки.

Нумизматические данные, по мнению Е. В. Зеймаля, позволяют не только говорить о переходе от почитания разнообразных богов и богинь синкретического пантеона к поклонению одному божеству - индийскому Шиве, но также предполагать, что при Васудеве восторжествовала та разновидность культа Шивы, которая отличалась нетерпимостью к другим религиям и культам.

Однако если религиозная политика царей по имени Васудева и переменилась, то легенды монет первого из них по-прежнему выполнялись "кушанским письмом", как на монетах Канишки и Васудевы II (хотя на последних уже появились отдельные знаки письма брахми), а матхурские надписи датировались по "эре Канишки". Судя по надписям, при Васудеве (во всяком случае, до 77-го года "эры Канишки") продолжала существовать и "вихара Хувишки". Иными словами, во время Васудевы I (возможно, и Васудевы II) не произошло полного разрыва с культурными традициями Канишки I, Хувишки I и Хувишки П.

Возвращаясь к матхурским надписям с именем Васудевы, следует подчеркнуть, что они свидетельствуют о прочности вплоть до 98-го года "эры Канишки" власти кушан на берегах Ганга (во всяком случае, в среднем его течении), т. е. о сохранении в этот период мощи всей Кушанской империи.

Крушение Кушанской империи освещено источниками столь же скудно, как ее расцвет. Правда, трудами многих исследователей для изучения этого времени привлечены довольно разнообразные данные. Однако как сам процесс ослабления Кушанской империи, так и его хронология все еще остаются объектом дискуссий, более или менее остроумных гипотез, поскольку данные, привлекаемые для освещения последнего этапа истории кушан, и, главное, интерпретация этих данных разными учеными крайне противоречивы. При рассмотрении политической истории Бактрии кушанского периода мы еще вернемся к свидетельствам краха кушан в колыбели их империи. Здесь же коснемся лишь вопроса об ослаблении власти кушан на периферии и о территориальных утратах империи.

Матхурские надписи с именем Васудевы, по-видимому, самые поздние из известных ныне, где упоминаются цари кушан. (Предположение об отнесении четырех надписей с именем Канишки и двух с именем Васишки к гипотетическому второму веку "эры Канишки" хотя и возможно, но слабо обосновано: по мнению И. Э. ван Лохвизен де Леев и Дж. Розенфилда, в этих надписях не проставлены цифры сотен, отнесены же эти надписи к более позднему, чем надписи Васудевы, времени на основании далеко не бесспорных стилистических и палеографических данных.) Поскольку большинство открытых кушанских надписей сосредоточено именно в Матхуре, то отсутствие здесь более поздних кушанских надписей едва ли может быть случайностью: по всей вероятности, это свидетельствует об утрате кушанами своих былых владений в долине Ганга.

Напомним, что надписи в Каушамби и Сарнатхе датированы 2-м и 3-м годами царствования Канишки, т. е. традиция составления надписей по хронологии "эры Канишки" с именами кушанских царей в долине Ганга насчитывала около столетия. Прекращение этой традиции хорошо согласуется с упоминанием в буддийском тексте, переведенном на китайский язык в 266 или 281 г. н. э., уже не трех (китайского, римского и кушанского), а четырех (с добавлением индийского) "сынов неба"- императоров.

По-видимому, и отсутствие в долине Ганга надписей кушанских царей, относящихся ко времени позднее 98-го года "эры Канишки", и упоминание в 60-80-х годах III в. н. э. "нндийского императора" связаны с потерей кушанами значительной части их индийских владений и возвышением какого-то собственно индийского государства. К сожалению, определить, какого именно, сейчас невозможно: история Индостана в III в. н. э. освещена источниками весьма слабо, сведения о местных государствах этого времени в Центральной и Восточной Индии ограничиваются часто лишь их названиями.

Утрата кушанами их владений в долине Ганга приходится, скорее всего, именно на вторую половину III в. н. -э., об этом свидетельствуют данные многолетних раскопок Каушамби.

Материалы этих раскопок показывают, что захвату Каушамби Самудрагуптой (350 г. н. э.), фактическим основателем империи Гуптов, предшествовал период правления различных государей, который в целом продолжался не менее 75-100 лет. Сейчас невозможно с уверенностью утверждать, как и в какие сроки теряли кушаны свои индийские владения, но есть основания полагать, что их власть над отдельными районами Индостана длилась тем более, чем дальше на запад располагались эти местности. В таком случае районы Варанаси (Бенарес), Сарнатха и Каушамби были потеряны раньше, чем район Матхуры и Дели, после утраты которых под властью кушан к югу от Гиндукуша оставались лишь Пенджаб и бассейн верховьев р. Инд.

В III в. уже не входил в Кушанскую империю и Восточный Туркестан: как свидетельствуют китайские источники, в 202 г., после долгого перерыва, в Китай прибыло посольство из Хотана: в 220 г.- из Хотана и Карашара; в 222 г.- из Хотана, Кучи и Шаньшаня; в 227 г.- из Карашара; в 240 и 270 гг.- из Карашара; в 280 г.- из Турфана; в 283 г.- из Шаньшаня; в 285 г.- из Карашара и Кучи.

В последней трети III в. начинается собственный медный хорезмийский чекан, и к концу III - началу IV в. выходят из обращения в Хорезме кушанские медные монеты Канишки, Хувишки и Васудевы (без надчеканов). Даже если оспаривать, что довольно обильные находки кушанской меди в Хорезме свидетельствуют об определенной зависимости этой области Средней Азии от Кушанской империи, надчеканка, перечеканка и выпадение из обращения этих монет в Хорезме, очевидно, показывают ослабление связей с кушанами, а появление здесь монет позднего типа чекана сасанидского царя Шапура I и некоторые косвенные данные позволяют предполагать усиление иранского (сасанидского) влияния, очевидно, в ущерб кушанскому.

С приведенными данными увязывается и упоминание Кушаншахра (т. е. Кушанского царства) в надписи Шапура I на "Каабе Зороастра" (262 г. н. э.). Приводя перечень областей и стран, которые ему "платили дань и подвластны были", Шапур называет и Кушаншахр, "вплоть до Пашкабура и дальше до Каша, Согда и гор Чача". Вероятно, у Шапура I были какие-то основания для включения в список "подвластных" областей Кушаншахра: скорее всего, военные или дипломатические успехи на востоке, в результате которых кушаны либо временно признали верховную власть Шапура, либо выплатили ему контрибуцию.

Итак, по имеющимся сведениям можно полагать, что III век знаменовал ослабление Кушанской империи и, по-видимому, ряд территориальных потерь, после которых под властью кушан остались лишь Бактрия, Гандхара и прилегающие к ней районы современного Пакистана и Афганистана.

Ставиский Б.Я. Кушанская бактрия: проблемы истории и культуры. М., "Наука", 1977. С. 11-31.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: