Упельсинкина страница
Окрестности

"Я сделала на Земле все, что сумела..."

Двадцать девятого апреля 2005 года погибла Алла Александровна Андреева, вдова Даниила Андреева, русского поэта и духовидца, автора "Розы Мира". В ее квартире начался пожар, и рядом с ней, девяностолетней слепой женщиной, в тот момент никого не оказалось. Пятого мая ее похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с Даниилом Леонидовичем.

Когда говорят о жене великого человека, часто называют ее живой памятью о муже. Но Алла Александровна была не только живой памятью о Данииле Андрееве. Ее по праву можно назвать соавтором "Розы Мира", и не только потому, что она сохранила и донесла до нас творческое наследие своего мужа. Вот что говорил Даниил Андреев в "Розе Мира":

"В областях высшего творчества совершается нечто обратное тому, что мы видим в мире физическом: там оплодотворяющее начало - женщина, оформляющее и воплощающее - мужчина. "Божественная комедия" есть плод двоих, и без Беатриче она так же не появилась бы на свет, как и без Данте".

Надо ли говорить, что без Аллы Александровны Андреевой не появилось бы "Розы Мира", "Железной мистерии", "Русских богов" и целого созвездия лирических стихотворений? Жестокий век распорядился так, что десять лет оказались вырваны из их жизни: Даниил Леонидович провел их в тюрьме, Алла Александровна - в лагере. Когда они оба были освобождены, Даниилу Леонидовичу оставалось жить два года. За это время он успел отредактировать написанные еще в тюрьме черновики и умер вскоре после того, как завершил книгу, которую считал своим главным трудом - "Розу Мира".

Алла Александровна говорила, что после смерти Даниила видела его во сне, как он обувает ее, словно бы провожая в дальнюю дорогу. Сон оказался вещим. Ей предстоял долгий одинокий путь прежде чем настало время, когда возможно стало говорить о Данииле Андрееве как о поэте и духовидце. Она нередко повторяла, что "Даниил рядом", и действительно, словно бы это он посылал ей помощников - появлялись люди, готовые помочь с организацией поэтических вечеров и изданием книг. "Розу Мира" начали переводить на иностранные языки.

В "Плавании к Небесному Кремлю" Алла Александровна рассказывала, как на выставке ее работ в Музее народов Востока одна женщина, увидев ее пейзаж, рядом с которым висела табличка "Место на Кавказе, где зарыт экземпляр "Розы Мира", подошла к ней и сказала: "Алла Александровна, Вы зарыли "Розу Мира", зарыли так, что найти ее, оказывается, уже нельзя. Так это Вы зарыли семя, а смотрите, "Роза Мира" пробивается везде"...

"Возможно, я сделала на Земле все, что сумела, на что хватило сил" - пишет Алла Александровна в эпилоге к книге своих воспоминаний. Трудно представить, что большее можно сделать помимо того, что она уже сделала, сохранив творчество Даниила Андреева и открыв ему дорогу к людям.

Те, кому посчастливилось лично встретиться с Аллой Александровной, запомнили ее как человека высочайшей культуры, чрезвычайно интересного и тонкого собеседника с живым, ясным умом и необыкновенным личным обаянием. В этом выпуске рассылки мы предлагаем вашему вниманию несколько очерков об А.А. Андреевой, написанных с 1998-го по 2005-й год.

Полина Горячева

Воспоминания о встрече с А.А. Андреевой

С Аллой Александровной Андреевой я познакомилась 9 апреля, за три недели до ее гибели. Ее имя до нашей встречи я связывала исключительно с именем Даниила Андреева, ее мужа, русского религиозного философа и духовидца, написавшего поразившую и изменившую меня книгу “Роза Мира”.

Алла Александровна произвела на меня неизгладимое впечатление. Первое – она совершенно не выглядит на свои 90 лет! Она встречала нас у двери, когда мы вышли из лифта – и так нетерпеливо говорила: “Ну, это вы?” (она не могла нас видеть, только слышала звук открывающегося лифта – она слепая). Нет, степенной женщиной в летах ее никак нельзя было назвать. Она очень живая, энергичная, часто улыбается и шутит. Я тогда подумала, что я тоже хотела бы быть такой в 90 лет – веселой и добродушной, в абсолютно здравом рассудке.

В таком возрасте человек обычно выглядит не так – под грузом лет и проблем, чувствует себя зависимым, слабым, становится апатичным и начинает “брюзжать”. По крайней мере, я чаще всего вижу таких стариков. Мало кому удается настолько сохранить в себе тот заряд энергии, ту молодость души, которая так и исходила от Аллы Александровны, когда она беседовала с нами, поила нас чаем с печеньем.

Она общалась с нами очень легко, как будто и не было между нами 65 лет разницы. Только чувствовалось, во всех ее высказываниях проглядывалось, что она действительно, по-настоящему очень мудрый человек. Человек, который, понимая, что обладает огромным жизненным опытом, никогда не навяжет свое мнение, не даст понять, что действительно понимает и знает больше тебя.

Потом, когда мы уже ушли от нее, я еще долго находилась в особенном расположении духа, под влиянием той особенной атмосферы, которая царила в квартире Аллы Александровны. Эту атмосферу очень сложно описать – наверное, это то, что называется святостью, мудростью и добротой. То, что приносит в душу свет и тепло, что дарит сердцу радость и ощущение благости.

И, хотя я видела Аллу Александровну всего один раз, она навсегда останется в моем сердце как идеал человека, прожившего очень тяжелую и сложную жизнь, но сумевшего сохранить молодость, тепло и доброту в сердце и дарящего их другим.

Ольга Данилова

Мои встречи с Аллой Александровной Андреевой (начало).

Встреча первая. Петербург, здание Двенадцати коллегий

Это было, по-моему, в 1993-м году. Годом раньше мне случайно (именно случайно!) попала в руки "Роза Мира". Нет, эта книга не перевернула мое представление о мире. Скорее, было ощущение, что она выразила в словах и образах то, что я уже когда-то знала или чувствовала где-то глубоко внутри.

В то время я была враждебно настроена по отношению к религии. Это отношение было усугублено встречей с людьми из ортодоксальных кругов Русской Православной Церкви - встречей, оставившей очень тягостное впечатление. Помню, открывала "Розу Мира" с мыслью - ну-ну, посмотрим, что там еще скажут в защиту религиозных предрассудков. Однако с первых страниц у меня возникло чувство, что разговариваю с давним и близким другом, и мы спокойно разбираем все то, что вызывало у меня сомнения или даже неприятие.

Вскоре после этого я приняла Святое Крещение в соборе Петра и Павла в Гатчине (он был тогда единственным в городе), потом мы с мужем там же венчались. К тому времени у нас уже был свой экземпляр "Розы Мира" - крупноформатное издание в зеленой обложке, выпущенное издательством "Прометей". Думаю, многие его помнят. Разделы (или "книги", как называл их сам Даниил Андреев), посвященные метаистории России, я читала накануне венчания, ночью, при свете настольной лампы. Эти последние шесть разделов поразили меня сильнее всего, не столько масштабностью и размахом действия, сколько захватывающим дух сиянием высшей Правды...

Конечно, мне хотелось узнать больше о человеке, которому Господь дал такое удивительно яркое и чистое откровение. Но о Данииле Андрееве в то время почти не было публикаций. Единственное, чем я могла располагать - это предисловие вдовы поэта, Аллы Александровны Андреевой, в том же "прометеевском" издании.

Потом мне попалось в одной из газет интервью с Аллой Александровной. Самый близкий Даниилу Андрееву человек, его хранительница и муза - она была жива и ездила по России, рассказывая о Данииле Леонидовиче, читая его стихи! Конечно, нам очень хотелось попасть на встречу с ней. И вот мы с Димой узнали, что встреча с Аллой Александровной Андреевой состоится в Санкт-Петербурге, в Петровском зале Главного здания СПбГУ.

Был холодный зимний вечер. Народу собралось немного - человек тридцать или сорок. Аллу Александровну мы узнали сразу, хотя до этого ни разу ее не видели. Она как-то сразу выделялась из всех - пожилая дама (язык не поворачивался назвать ее "старушкой") в элегантном черном платье, с прямой благородной осанкой. Я помню, как она встала (она всегда читала стихи стоя), и в зале зазвучал ее голос - голос старой женщины, но наполненный удивительной силой и музыкой:

Ты осужден. Молчи. Неумолимый рок
Тебя не первого привел в сырой острог.
Дверь замурована. Но под покровом тьмы
Нащупай лестницу - не ввысь, но вглубь тюрьмы.

Сквозь толщу мокрых стен, сквозь крепостной редут
На берег ветреный ступени приведут.
Там волны вольные, - отчаль же! правь! спеши!
И кто найдет тебя в морях твоей души? 

Этот голос подхватил нас и увлек за собой, и ведомые им, мы словно прорвались сквозь глухие стены телесной и духовной тюрьмы туда, где "волны вольные", ощущая уносящее ввысь дыхание Божественной свободы, - эта удивительно верная ассоциация с влажным и свежим ветром, наполненным солоноватым запахом моря... Казалось, в голосе Аллы Александровны звучали гул ветра и раскаты прибоя, когда она произносила "волны вольные"... Это стихотворение было одним из моих любимых, я знала его наизусть, но голос Аллы Александровны открыл в нем новые измерения, краски и звуки.

Сейчас я не могу вспомнить все вопросы, задававшиеся присутствующими. Когда речь зашла о сопоставлении "Розы Мира" с трудами Блаватской и Еленой Рерих, Алла Александровна резко возразила. Отношение к рериховцам ("рерихнутым", как она их называла) у нее было негативным, как и ко многим другим неорелигиозным течениям, - впрочем, основания на это у нее были. Творчество Даниила Андреева, утверждала Алла Александровна, это, прежде всего, культурное явление, и нельзя его ставить на место Евангелия. Правоту ее слов я поняла только потом, несколько лет спустя...

Кто-то спросил, не пробовала ли Алла Александровна делать иллюстрации к "Розе Мира" (по профессии она художник). Она ответила - да, пробовала делать эскизы эмблематических образов метакультур (они описаны в главе "Затомисы" третьей книги "Розы Мира"). Но получались, как выразилась сама Алла Александровна, "винные этикетки". Потому что, она считала, невозможно вместить многомерную, динамичную реальность в двумерную картинку. (Хотя с этим, пожалуй, можно поспорить - эмблематический образ есть не попытка выразить иноматериальное через цвет и форму, а знак, символ).

И еще меня поразило особое отношение Аллы Александровны к Николаю Гумилеву. Он был не просто одним из ее любимых поэтов. Он был таинственно связан с Даниилом Андреевым. "Они там (в Небесной России - примечание О.Д.) вместе", - примерно так прозвучали ее слова. И в голосе ее были отзвуки стальных клинков, когда она читала стихи Даниила Андреева, посвященные Гумилеву.

...Ах, зачем эти старые сны:
Бури, плаванья, пальмы, надежды,
Львиный голос далекой страны,
Люди черные в белых одеждах...
Там со мною, как с другом, в шатре
Говорил про убитого сына,
Полулежа на старом ковре,
Император с лицом бедуина...

Позабыть. Отогнать. У ручья
Все равно никогда не склониться,
Не почувствовать, как горяча
Плоть песка, и воды не напиться...
Слышу подвига тяжкую власть
И душа тяжелеет, как колос:
За Тебя - моя ревность и страсть,
За Тебя - моя кровь и мой голос. 

Разве душу не Ты опалил
Жгучим ветром страны полуденной,
Мое сердце не Ты ль закалил
На дороге, никем не пройденной? 

Смертной болью томлюсь и грущу,
Вижу свет на бесплотном Фаворе,
Но не смею простить, не прощу
Моей Родины грешное горе.
Да, одно лишь сокровище есть
У поэта и у человека
Белой шпагой скрестить свою честь
С черным дулом бесчестного века.

Лишь последняя ночь тяжела:
Слишком грузно течение крови,
Слишком помнится дальняя мгла
Над кострами свободных становий...
Будь спокоен, мой вождь, господин,
Ангел, друг моих дум, будь спокоен:
Я сумею скончаться один,
Как поэт, как мужчина, как воин.

Но, наверное, ярче всего мне запомнился удивительный свет на лице Аллы Александровны, тепло в ее голосе при упоминании Навны - условного имени Идеальной Соборной Души России. Я не помню, читала ли в тот вечер Алла Александровна начало поэмы "Навна" или это было уже потом, во время другой встречи, но я словно слышу ее голос, звучавший певуче и проникновенно - а как еще можно было читать эти строки?

Если бы
даже кудесник премудрый
Тогда погрузил,
размышляя про явь или небыль,
Пронзительный взор
в синекудрое небо -
Он бы Ее не заметил.
Прозрачен и светел
Был синий простор Ее глаз
И с синью сливался небесной... 

Вечер закончился, мы начали расходиться. Алле Александровне поднесли цветы (если не ошибаюсь, это были красные розы). Какая-то женщина из организаторов встречи, видимо, хорошая знакомая, смешно обратилась к ней "Аллочка Александровна". Я уходила со странным чувством - будто повстречала еще одного старого и близкого друга. И я знала - благодаря Алле Александровне Даниил Андреев в тот вечер незримо был с нами.

Тогда я не смела думать, что Господь сведет нас с Аллой Александровной еще несколько раз. 

Встреча вторая - виртуальная

В начале 1998 года я открыла веб-страницу, посвященную творчеству Даниила Андреева, и одновременно форум, позже получивший название "Маяк всех дорог". На форум стали приходить посетители, начались активные обсуждения. Конечно, как в любом уголке виртуального общения, не обходилось без трений и конфликтов, но именно на "Маяке" мне посчастливилось встретить немало умных, интересных людей. А главное - те, которым дороги идеи "Розы Мира", наконец-то смогли найти друг друга. Некоторые из знакомых по "Маяку" стали моими друзьями в реальной жизни.

Одним из первых, с кем мне довелось познакомиться, был Александр Шведов, человек острого интеллекта и пламенной души. Он знал Аллу Александровну лично, был на одном из конгрессов, проводимых Благотворительным фондом имени Даниила Андреева. Ему, стороннику христианского единства, идеи "Розы Мира" были глубоко, можно даже сказать – интимно близки.

Чуть позже на "Маяке" я познакомилась с Яной Завацкой. Яна написала мне по электронной почте письмо. Это письмо положило начало нашей дружбе, которая продолжается до сих пор.

От Яны я узнала о существовании в Германии общества "Роза Мира", идейным вдохновителем и руководителем которого был композитор из Петербурга Александр Леонидович Сойников. Я обрадовалась - наконец-то смогу вживую общаться с единомышленниками, ведь Германия - это совсем рядом с Голландией, где я живу! (Забегая вперед, скажу, что позже общество по просьбе Аллы Александровны было переименовано в "Цветок мира", по-немецки - Blume der Welt.)

Как рассказала в письме Яна, А.Л.Сойников написал мистерию "Роза Мира" - серьезное музыкальное произведение для хора и симфонического оркестра. "Розу Мира" уже исполняли в Иркутской филармонии, и была сделана не идеальная, но довольно приемлемого качества запись. А с Яной тогда, помимо "Розы Мира", нас связывал еще один общий интерес - мы обе читали и сами сочиняли фантастику.

Теперь Яна пишет серьезные вещи в жанре социальной фантастики - лучше назвать это, пользуясь ее же термином, "социальное моделирование". Ее творчество уникально тем, что соединило в себе лучшие черты советской фантастической прозы - мечту о справедливом обществе будущего - с идеями христианства, породив внутренне целостный, живой и динамичный мир. Я убеждена, что ее вещи заслуживают публикации гораздо больше, чем произведения многих авторов с громкими именами. Дай Бог ей сил и вдохновения на этом пути.

Однажды на форуме появилось довольно длинное сообщение, набранное в транслите. Автор представился Василием. В тот момент он находился в Соединенных Штатах, и у него под рукой не было компьютера с русским шрифтом. Василий Яцкин (сейчас он известен как журналист и кинорежиссер, автор фильма "Под солнцем") оказался хорошим знакомым Аллы Александровны и обещал рассказать ей о сетевом сообществе "Маяка". По возвращении в Москву он начал приносить и читать Алле Александровне наиболее интересные сообщения на "Маяке", одновременно сам активно участвуя в жизни форума.

Алла Александровна заинтересовалась "Маяком". Отчасти это было вызвано опасением, что вокруг творчества ее мужа может возникнуть очередная оккультная секта - опыт общения с таковыми у нее уже был. Но мне кажется, ее участия в сетевых обсуждениях были, прежде всего, продолжением ее миссии - рассказывать о Данииле Андрееве, человеке и поэте, разъясняя место его творчества в русской культуре. Благодаря Василию, записывавшему под диктовку ответы Аллы Александровны участникам форума (она к тому времени уже полностью ослепла), на веб-сайте открылся раздел "Ответы А.А. Андреевой". Так состоялась наша вторая с ней встреча - заочная, в виртуальном пространстве.

Я читала тексты, присланные Василием, и передо мной снова вставал образ Аллы Александровны, такой, какой я ее знала по интервью в газетах и журналах - человека с живым и ясным умом, глубоко и как-то по-женски мудрой, и вместе с тем принципиальной, порою даже резкой. Но эта временами прорывающаяся резкость, бескомпромиссность, требовательность к другим есть следствие беспощадной требовательности к себе - ведь сохранение душевной целостности в ту суровую и страшную эпоху, на которую пришлась ее жизнь с Даниилом, невозможно без следования четким нравственным ориентирам.

У некоторых участников форума (как когда-то и у меня) вызвало горькое удивление, что Алла Александровна - убежденная православная христианка. Это якобы бы не соотносилось с идеями ее мужа, изложенными в "Розе Мира". Но не есть ли это пример честной и мудрой позиции? Алла Александровна не раз повторяла, что гениально одаренные люди, такие, как ее муж, "знают, слышат и видят то, что, казалось бы, невозможно слышать и видеть" (цитирую по "Плаванию к Небесному Кремлю" - О.Д.) Она просто считала себя не вправе судить о тех Боговдохновенных вещах, открывавшихся Даниилу Андрееву. Как человек, рожденный и воспитанный в лоне русской культуры, Алла Александровна оставалась верна ей.

Кстати, вот что говорила Алла Александровна о религии и культуре в ответах на вопросы участников форума (это она повторяла и в "Плавании к Небесному Кремлю"):

"Мне очень хотелось бы, чтобы люди поняли - существует понятие "религия" и существует понятие "культура". И совершенно неправильно отрывать эти понятия друг от друга... Когда мы читаем биографии композиторов, поэтов и, в том числе, биографию Даниила Андреева, который писал в условиях страшной владимирской тюрьмы, камеры, - это жизнеописания подвижников. Я таких подвижников знаю и сейчас, живых, у нас в России.

И не надо сразу кричать о еретичности этого моего заявления, потому что повторяю то, что уже неоднократно говорила: религия и культура - это два крыла, на которых летит человечество. И невозможно лишать людей одного или другого. Если заниматься только культурой, придете к плоскости и безверию. Если заниматься только религией, то, кроме высочайших душ, будет злобная и туповатая обрядность. Культура - это второе крыло человечества, и если его подламывать, то на одном крыле человечество, как и птица - не полетит. Только вместе вот эти две великолепные линии жизни человечества, которые созданы, чтобы прекрасно сосуществовать, и ведут нас туда, куда Богу надо..."

Именно поэтому православность Аллы Александровны не противоречит ее пониманию творчества мужа как поэтического (Боговдохновленного, но именно поэтического) откровения. "Роза Мира" не является набором обязательных к исповеданию догм. Это, как говорила Алла Александровна в ответах участникам форума, "поэтическая, полная веры в Христа книга искренних размышлений". Здесь уместно вспомнить о понятии "вестника", введенном самим Даниилом Андреевым в "Розе Мира". Вестник - тот, кто средствами искусства выражает правду о мирах иных; таким вестником и был Даниил Андреев.

Нельзя сказать, что мировоззрение Аллы Александровны строго ограничивалось христианской догматикой. "Пусть христианство не признает реинкарнации, - говорит она в "Ответах участникам форума", - а миллионы индийцев много тысячелетий признают. Так какое мы имеем право кого-то из людей лишать возможности называться детьми Божьими? Мы не имеем на это право. Если Господь любит всю Землю, вместе с индийцами, которые признают реинкарнацию - оставьте и вы их в покое. Значит, действительно есть кто-то, кто жил один раз, а есть кто-то, кто жил не один".

Абзацем выше Алла Александровна говорит: "И каждый из всех, кто в гостях на Маяке, задумайтесь: даже если реинкарнация есть - это совершенно не играет никакой принципиальной роли. А важно совсем другое - кто есть ты. Например, я сейчас - русская женщина, меня Господь послал сейчас в Россию быть русской православной женщиной. Быть женой очень большого русского православного поэта Даниила Андреева. И мне нужно исходить из этого. Я должна поступать так, как мне полагается поступать в этом качестве".

Но самое главное, о чем, к сожалению, многие забывают -

"Когда Даниил говорит о движении Розы Мира, о мировом правительстве, направляемом этически одаренными людьми, он же абсолютно при этом не имеет в виду ни нас с вами, ни, простите меня, тех "людей", которые правят сейчас государствами. Для них слово “этика” не существует. Не подходит понятие “этика” ни для одного нынешнего президента в мире. Так что же говорить о всемирном движении! Только наши дети, которых, если нам удастся, воспитаем людьми облагороженного образа, смогут еще что-то сделать.

Все, что говорит Андреев об этом чудесном будущем (и мне кажется, ошибается, делая его ближе, чем оно может быть): это может быть создано только теми, кого Даниил называет людьми облагороженного образа. Людьми, для которых этика не только понятна, но и обязательна. Люди, полные любви, взаимопонимания, умеющие сочетать верность своей конфессии с открытым сердцем по отношению к другим людям и даже, не пугайтесь, к другим конфессиям. Потому что существование конфессий (не сект) - Божья Воля. И мы не имеем права называть всех остальных погрязшими в демонизме. Лучше в себе искать темные стороны. А темные стороны всегда связаны со злобой.

Так вот, наше дело сейчас - кропотливо, терпеливо, незаметно и безо всякой торжественности и помпезности работать над воспитанием человека облагороженного образа. То есть делать то доброе, что мы можем делать около себя. Конечно же, при этом быть православными, или католиками, или индуистами - кем Бог велел, тем и быть. Но при этом около себя стараться посеять какое-то добро, какое-то содружество, какое-то стремление к пониманию друг друга. И через сколько-то поколений, я не знаю, через сколько, и этого никто не знает, наконец, мир станет наполнен людьми, для которых этика, любовь, добро и взаимопомощь не будут пустыми словами - ну вот, вероятно, тогда придет Роза Мира".

Именно поэтому Алла Александровна негативно относилась ко всяким попыткам создать "движение Розы Мира". Говорить красивые слова и размахивать лозунгами проще, чем скромно и незаметно трудиться, совершенствуя себя и маленький кусочек мира рядом с собой. Без необходимого этического и культурного уровня вместо "Розы Мира" будут получаться секты сомнительного толка. Да разве уже мало таких образований, основанных корыстными, а то и просто безграмотными, невежественными людьми?

Дело доходило до курьезов. Однажды Аллу Александровну пригласили на учреждение "Международной организации Розы Мира", где торжественная часть началась с выноса головы Демиурга России, которой оказалась выкрашенная золотой краской копия посмертной маски Даниила Андреева. Ну а то, что время от времени появлялись "продолжения" "Розы Мира", уже и не удивляло.

Именно по этой причине Алла Александровна была против распространения текста "Розы Мира" в электронном варианте - ведь кроме тех, кто прочтет и искренне заинтересуется, найдутся и те, кто начнет публиковать тексты Даниила Андреева с добавлением всяческой отсебятины. Помню, на "Маяке" обсуждалась идея поместить в Интернете "эталонную" версию - тщательно сверенные с книгой тексты (на мой взгляд, наилучшее решение, потому что пиратские копии все равно будут бродить по сети), но Алла Александровна отвергла эту идею. К Интернету она относилась настороженно и, надо сказать, не без оснований - в виртуальной реальности часто проявляются не самые лучшие человеческие качества...

Можно соглашаться или спорить, но нельзя не задуматься над словами, сказанными самым близким Даниилу Андрееву человеком:

"А почему не надо торопиться с распространением, почему не надо думать о потенциальном читателе? Не забывайте, что об этом хлопочет Даниил. Не надо лезть впереди него и мимо него. Он заботится о том, чтобы книга находила читателя и попадала к добрым людям..." (Ответы А.А.Андреевой участникам форума).

Такой была виртуальная встреча участников тогдашнего “Маяка” с Аллой Александровной Андреевой. А мне тем же летом посчастливилось встретиться с нею уже не заочно, а лично, во время поездки в Москву.

Ссылки:

А.А. Андреева, "Плавание к Небесному Кремлю". Редакция журнала "Урания", 1998.

Ответы А.А. Андреевой участникам форума "Маяк всех дорог",
http://www.daniil-andreev.org/articles/index.php?theme=a_andreeva&article=aaa_otwety

 

Нина Левина

Мои записки об А.А. Андреевой

С Аллой Александровой Андреевой я познакомилась благодаря своему знакомству с Пантелеевым Юрием Ивановичем, а также благодаря повести Яны Завацкой “Приключения блудного оккультиста”, помещенной в сети в Самиздате, и последующей электронной переписке с одним из москвичей, принявшем участие в обсуждении этой повести.

В 2000 году я прочла “Розу Мира”. Это отдельный рассказ, как я на нее выходила. Сразу скажу – не тяга к каким-то оккультным, эзотерическим знаниям вывела меня на эту книгу. Я пробовала читать Рериха, Лазарева, Блаватскую, про Анастасию, интересовалась (поверхностно) Кашпировским, но руководило мною простое любопытство. Ни положительной информации, ни положительных эмоций я из этих знакомств не получила, скорее наоборот – раздражение и даже нездоровье следовали после первых же попыток освоить взгляды подобных авторов. “Не моё”, - сделала я вывод и больше к ним не возвращалась.

И “Розу Мира” начала читать лишь только потому, что много раз встречала это название - “Роза Мира” - в литературоведческих статьях уважаемых мною авторов. Был в них такой смысл – нечто невиданное в нашей литературе, совершенно оригинальное. Я и приступила к этой книге, как “к чему-то невиданному”, но к ознакомлению очень рекомендуемому.

И когда “расчиталась” (для этого пришлось одолеть первую главу, в то время воспринимаемую мною как полный бред), то продолжала читать уже взахлеб. Потом удалось приобрести полное собрание сочинений Д. Андреева – для этого пришлось делать заказ зарубежным знакомым, так как еще не была освоена методика заказа через Интернет. Все тома собрания сочинений тоже были прочитаны с неослабевающим вниманием. Потом “Роза Мира” перечитывалась еще и еще раз уже фрагментами.

Естественно, личность ее автора заинтересовала меня в высшей степени. Живу я в Томске, по специальности – технарь, с кругами философов почти не соприкасалась. Начала обзванивать знакомых, друзей – “Розу Мира” или не читали, или не поняли. Выходила на нескольких заинтересованных людей, но очень далекое знакомство не позволяло вести с ними дискуссии. И вдруг в областной газете появляется очерк о Ю.И. Пантелееве с заставкой – портретом Д.Андреева. Мне удалось познакомиться с Пантелеевым и записать кое-что из его воспоминаний. В мае 2003 года Юрий Иванович умер от инфаркта. В его архиве сохранились письма к нему Даниила Андреева.

В это же время через контакты в сети я узнала, что жива Алла Александровна Андреева. Мне дали ее телефон. И вот, в октябре прошлого года мы с мужем оказываемся в Москве. В один из дней я осмелилась ей позвонить, назвалась, произнесла фамилию Пантелеева и попросила о встрече.

Дальше привожу фрагменты из своего дневника. Записи лишь слегка подредактированы (убраны сокращения, очень незначительные мелочи), поэтому в описании нашей встречи будут подробности, казалось бы, не имеющие отношения к личности А.А.Андреевой. Но я их не вычеркнула потому, что, на мой взгляд, кроме личности Аллы Александовны, важно еще, в каких условиях жила эта героическая удивительная женщина. И как равнодушно наше государство к людям, составляющим его славу.

Итак, дневниковые записи:

Октябрь 2004 года

“Когда позвонила Алле Александровне по телефону с Савеловского вокзала, услышала такой звонкий энергичный голос, думала, кто-то из гостей (знала, что она живет одна, что почти полностью слепая, что ей помогают друзья и поклонники творчества Андреева), оказалось – сама. А я еще дома приготовила выписки из дневника о встречах с Пантелеевым (это знакомый Даниила Андреева по институту им. Сербского, где они в 56-м году лежали на обследовании, будучи заключенными), и еще у меня была вырезка из “Красного Знамени” со статьей о переписке Пантелеева и Д. Андреева. В общем, я ей все это сообщила и: “Можно мне с Вами повидаться?” - “Пожалуйста, пожалуйста, но не сегодня, сейчас у меня гости (оказывается, это был Александр Сойников), давайте завтра”, - и дает нам свой адрес, коды подъезда. Вот едем. Она живет в кооперативном доме, построенном Союзом художников лет 30 назад (она ведь профессиональный художник). Брюсов переулок, это с Тверской, мимо московской мэрии, вглубь, до дома №4, там вошли в подъезд, набираем домофон, она отвечает, из квартиры открывает нам дверь, и пока мы на седьмой этаж в лифте поднимались – она уже дверь открыла в квартиру и так нетерпеливо: “Ну, где вы?” Заходим. Квартирка небольшая, но в ней вроде три комнаты, я от волнения их и не сосчитала. Очень видно, что живет старая женщина. Ремонта не было лет десять, мебель вся старая, но не антиквариат, а секционная, полы обшарпаны, в комнате, где мы сидели, на полу ковер, конечно, старый, выцветший. Короче – очень явные признаки благородной бедности. Я, честно говоря, думала, что она, благодаря наследию Д.Андреева, не живет в нужде, но увы, похоже, что ее просто обирают. И она сама говорит: “Урания” – это жулики”. Мы разделись. Вручили тортик, она было: “Чаю?” - мы отказались, мол, сперва поговорить, да и не хотелось ее утруждать. “Вы совсем не видите, Алла Александровна?” - это я. - “Лишь движущиеся пятна”, - отвечает. На правом глазу у нее бельмо, второй глаз ясный, светло-голубой, но она им тоже не видит. Это у нее с 94-го года. Она уже привыкла, по квартире двигается стремительно. Сама худенькая, среднего роста. Была одета в шелковую сине-коричневую блузу и темную юбку. Волосы – коротко стриженные, совершенно седые, взлохмаченные. Кожа на лице, конечно, почти пергаментная, но не морщинистая, гладкие скулы щек, нос с горбинкой, чуть впалые щеки. Мы в конце нашего пребывания с нею вместе сфотографировались.

Ну, вот. Завела она нас в комнату (“залу”), я оглядываюсь – никаких следов Андреева, на столе несколько стеклянных бокалов, поперечный спил дерева, шкаф, два дивана, стол, все старое, по стенам – образа небольшие, окна, кажется, без штор. “А где портрет Андреева?” И она – таким настороженным голосом: “А вам он зачем?” Я даже немного оробела, потому что она тоном как бы мне давала понять: “А он тут при чем?” Я говорю: “Так, Алла Александровна, я же через Даниила Леонидовича и “Розу Мира” с Пантелеевым и познакомилась”. Она помягчела: “Весь архив ДА у меня в другой комнате, там и его портрет”. Сели – она на диван, я в кресло тут же, и я ей рассказала про Пантелеева, зачитала ей газетную статью про него, выписки из своих записей, которые я делала, когда разговаривала и встречалась с Юрием Ивановичем. Она очень внимательно слушала о Пантелееве, только иногда реплики подавала, если ей что-то уже было известно из мною рассказываемого.

Потом немного поговорили про Завацкую. Алла Александровна: “…она так их “отблагодарила” (это о повести “Приключения блудного оккультиста”). Саша – такой чудесный человек, он написал ораторию “Роза Мира”. Сейчас хлопочет, чтобы перевести “Розу Мира” на немецкий”. Я поддакиваю, эрудицией сверкаю, мол, “Роза Мира” уже и на английский и испанский переведена. Она: “Все это хорошо, но я очень хочу, чтобы она была на немецкий переведена, Германия – родина философов. Я очень хочу, чтобы там прочли Розу Мира”. Она довольно категорична, даже нетерпелива. Я рассказала про Кушнера, как он отозвался на мой вопрос о творчестве Андреева, она на это: “Он не понимает Даниила. Он не хочет понять. Он может его не принимать, но понять обязан”. Я пыталась сдерживать ее порывистость, мол, он может и не понимать, она: “Ему не дано”. Ее слова: “То, что было дано Даниилу, это – Дар, и он был оплачен Даниилом, оплачен всею судьбою, и если кто-то пытается повторить то же самое, я всем говорю – не рискуйте, за это приходится очень высокую цену платить. Я почти не обсуждаю на встречах “Розу Мира”, я доношу Даниила как великого русского поэта, которого мало кто знает. От меня оккультисты разбегаются как тараканы, я их от себя просто гоню”. На мой рассказ, что я входила в “Розу Мира” постепенно, и как сначала книга меня оттолкнула (“мистика”, “утопический бред”), Алла Александровна заявила: “Я всем говорю, что “Розу Мира” надо начинать с 10-й главы, если “пойдет”, то переходить к третьей, а уж всю прочтя, вернуться к первым двум”. Я рассказала, что и сына втянула в “Розу Мира”, и что она стала одной из его любимейших книг (наряду с Библией, “Братьями Карамазовыми” и –недавнее его впечатление – “Тихим Доном”), она улыбнулась, покачала головой: “Странное сочетание”. Я рассказала ей о Бухтяке, она воскликнула (на его слова “Чтобы не соблазнить малых сих”) - “Вот с кем бы я хотела поговорить!” Очень огорчилась, что Пантелеев не ей, а “Урании” отправил копии с писем Андреева: “Я же есть, ну почему надо “Урании”, это – жулики!” И это “жулики” звучало не раз, и не два. “Я им показала детские тетради Даниила, они же на них всех свой штамп проставили, мол, собственность Фонда Даниила Андреева, а нету никакого фонда, никаких прав у них нет на его наследие. Я им доверилась, и пока была жива Татьяна — что-то делалось. А сейчас они чем попало занимаются, незаконно присвоили все права на издание. Но ничего, на поэзию Даниила я уже права вернула, в 2005 году и права на “Розу Мира” будут у меня”. Сказала, что в издательстве “Аграф” вышла книга ее воспоминаний “Плавание к Небесной России”, без купюр, что были сделаны в издании, выпущенном “Уранией” (мы потом в Доме Книги на Арбате купили эту книгу). “Вы в магазинах ее не покупайте – очень дорого, поезжайте в издательство” (но мы не поехали, пожалели время, да и побоялись, что заплутаемся).

- “Алла Александровна, кто вам по дому помогает?” - “Раз в месяц приходит женщина. А пылесосю я сама”. Я пыталась ей предложить убраться в квартире, но она наотрез отказалась. Я спросила, есть ли возможность ей приехать в Томск. “С охотой, - отвечает, - только мне надо оплатить проезд, потому что я не смогу финансово одолеть. И где мне провести пару ночей, пока буду в городе?” - “Ну, остановиться можно и у нас, а вот дорогу – я постараюсь заинтересовать кое-кого из наших меценатов”. - “Да, я хочу, чтобы как можно больше узнали Даниила как поэта. Я читаю “Немеречу” 45 минут”. – “А “Ленинградский Апокалипсис?” - “Нет, если и читаю, то без мистических мест”. На мой вопрос об оплате ее выступлений ответила: “За выступления я ничего не беру” - “Почему?” Она как-то залихватски взмахнула кудельками: “А! Мне это не нужно, да и денег ни у кого нет сейчас”. – “Алла Александровна, уверяю Вас, что Вы-то не берете – это ваше право, только деньги сейчас есть у всех, и за Вас кто-то их берет” - “А! Пусть!” - “А чем Вы живете? Я, признаться, вижу, что доходы-то у Вас никакие”. - “Пенсия, 3500 рублей” - “А издание сочинений Даниила Андреева? “Урания” разве с Вами не делится?” - “Они говорят, что уже давно ничего не издают, а продают то, что уже давно издано, и они со мною уже рассчитались”.

Она очень заинтересовалась тем, что в Томске существует филиал издательства “Урания”. “А чем они занимаются?”. Я пообещала разузнать это и ей сообщить. Потом я спросила у нее про встречу Ахматовой и Даниила Андреева, о которой услышала в одной из передач по ТВ. Она очень засомневалась, что такая встреча имела место, высказала предположение, что это был Вадим Андреев, старший сын Леонида Андреева (“Их часто путают, услышат – сын Леонида Андреева, и решают, что это Даниил, а это Вадим, он же тоже писателем был”) “Алла Александровна, а где похоронен Вадим?” Она назвала французское кладбище. По ходу разговора она обмолвилась: “Я ведь его возила, но посещения Анны Ахматовой у нас с ним не было, так когда?” Я спросила: “Вы говорите – возила, как это? На коляске?” - “Нет, шел он сам, но в любой момент мог вдруг начать падать, и я кричала окружающим: “Помогите, помогите!”, подбегали люди и подхватывали его, он буквально мог повиснуть у меня на руках, и чтобы он на землю не упал, я звала людей”.

Немного затронули Цветаеву в связи с ее дружбой с вдовой Леонида Андреева, Алла Александровна, улыбнувшись, заметила: “Да, у Цветаевой со многими женщинами были особые отношения”. И еще я сказала, что Вадим был женат на дочери одной из подруг Цветаевой. “Да, на Оленьке Черновой. Они же там, в эмиграции, все были друг с другом связаны”.

Я заметила, что она не была внешне огорчена известием о смерти Пантелеева. Вероятно, она воспринимает смерть, как переход, и твердо уверена, что печалиться нечему, человек просто “отбыл”, но он где-то есть. Когда я передала его слова: “Мне это уже не нужно” (это на мою просьбу к Пантелееву написать воспоминания о своем пребывании в заключении, о встречах с Андреевым), она понимающе кивнула: “Да, есть люди, которые до сего дня живут той лагерной жизнью, не могут ее забыть, а есть, и Юра из них, кто перешагнул эту жизнь и стал жить дальше, поэтому он и вспоминать ничего не хочет”.

На углу другого, письменного, стола, находящегося в комнате, лежала стопка совершенно новых книг, Алла Александровна кивнула в их сторону: “Вон лежат, читать некому. Я своим друзьям говорю – вы все неграмотные, иначе бы вы мне это читали. Но им всем некогда!” И еще я рассказала ей об отношении церкви к “Розе Мира”. Ничего нового в этом для нее не было, но вот ее слова: “Некоторые люди от “Розы Мира идут к Евангелию и религии”. Я сказала, что мне “Роза Мира” помогла понять много неясных мест в Библии, объяснила мне же мое недоверие к Павлу (Савлу), к Мухаммеду. Она понимающе покивала.

Потом повела нас в комнату с архивом Андреева. Небольшая комната, так же бедно обставлена, шкафы и стеллажи с толстыми папками и книгами. На стене - знаменитый портрет Даниила Андреева, где он подпирает пальцами лоб.

Алла Александровна пошла нас провожать, спустилась на лифте, открыла двери подъезда, долго объясняла мужу, как пройти к Литературному институту, где мы хотели посмотреть на памятный барельеф Андреева, и к метро. Она с первого же раза запомнила наши имена и отчества, муж даже удивился: “Меня редко кто сразу улавливает, обычно переспрашивают – как-как?” А она с первого раза запомнила и обращалась к нему “Исай Лазаревич”. Я, спросив разрешения, поцеловала ее на прощание в щеку. Перейдя дорогу, оглянулась – увижу ли еще? Она стояла, полуоборотившись к подъездной двери, худенькая, похожая на присевшую отдохнуть и готовую взлететь птицу, и как будто прислушивалась к чему-то. Я помахала ей, забыв, что она меня не видит.

Перед нашим отлетом из Москвы почтой отправила ей отксерокопированную в одном из подземных переходов статью о Пантелееве из “Красного Знамени” и один из сделанных у нее снимков, и, чтобы предупредить об этом, позвонила. Она очень тепло и звонко откликнулась, назвала меня “Ниночкой” и, опережая мой вопрос, попросила обратиться от ее имени к вдове Пантелеева, чтобы та откопировала письма Даниила Андреева из архива Пантелеева и переслала эти копии ей. Я пообещала этим заняться.

Вообще, посещение Аллы Александровны и знакомство произвело на меня очень сильное впечатление. Уж больно не походила эта женщина на всех старых людей, с которыми меня сталкивала жизнь. Такая энергия, такой ясный ум, такая звонкая аргументированная речь – где вы видели еще таких женщин в возрасте почти 90 лет? А уж кому, как не ей, можно было “устать от жизни”? Пережитого ею хватило бы на несколько жизней!..

И все же, все же…Мне кажется, будь я москвичка, непременно взяла бы на себя заботу о ней: постаралась бы как-то облегчить ее быт, скажем, раз в неделю приходить пылесосить и вытирать пыль, что-то погладить, починить, сготовить, почитать вслух книги…

Нас поразила не только ветхость мебели и другие свидетельства отсутствия достойного дохода, но и некоторая запущенность, в плане уюта, ее жилища. Почему никто из ее многочисленных друзей не возьмется поддерживать там уют? Может, она сама отказывается?

Ольга Данилова

Фотография А.А. Андреевой была любезно предоставлена сайтом "Из маленькой комнаты..." (Страница о Данииле Андрееве)

 

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: